– Ничего, мистер Грейни, Вы ведь взяли на попечение не только меня, но и Джулию, и должны будете время от времени приглядывать за ней, чем я и рекомендую Вам заняться в перерывах между вальсами. Посмотрите, как заинтересованно поглядывает на нее этот француз Кутерьме. Вам не кажется, что он тоже шпион?

– Этот? – Нет!

– Потому, что у него нет усов?

– Потому, что сердца крадут только у тех женщин, которые не позволяют их завоевывать добровольно, миссис Скарлетт!

– Вы что же, хотите сказать, что Джулия позволит завоевать свое сердце этому франту?

– А почему бы нет? Вполне возможно! Она молода, беспечна, неопытна и, наверное, грезит о неземной романтической любви, как и все девушки в ее возрасте. А эти французы! О…! – Кевин многозначительно завел глаза.

– Что значит «О»?

– Уж очень они шустры по части романов, миссис Скарлетт, и при желании этому франту, как Вы изволили выразиться, не составит большого труда завоевать юное сердце нашей американской леди.

– А вот тут Вы ошибаетесь, мистер Грейни – загадочно взглянув на него, сказала Скарлетт, осведомленная о тайной любви Джулии.

– Ошибаюсь? – возможно! Да Бог с ними, думаю, что они и без нас во всем разберутся. – И он нежно перехватил рукой Скарлетт за талию так, чтобы привлечь ее к себе поближе.

Маэстро Оффенбах, вволю наговорившись с французами, занял, наконец, свое дирижерское место на эстраде, предоставив Маречку возможность выпить и перекусить. С его появлением на сцене возбуждение в зале сразу же возросло. Люди перешептывались друг с другом и с обожанием поглядывали на сутулую спину великого композитора, виртуозно помахивающего своей дирижерской палочкой.

Ах, до чего же хороша была музыка в исполнении маэстро, в ней было столько жизни, красоты и какого-то дерзкого вызывающего задора. На сей раз это было что-то веселое, вроде кадрили и быть может звучало так великолепно только под дирижерством самого автора, который, вложил душу в свое произведение и лишь один мог знать, как заставить музыкантов выразить то, что он задумал.

– О! Вы и по части кадрили мастерица, миссис Скарлетт. – Воскликнул Густав Дрожичек, взяв Скарлетт за руки. – Надо же, как ловко Вы обернулись в этой фигуре, я даже и глазом не успел моргнуть. У Вас на Юге, что, все дамы так виртуозно танцуют?

– Большинство, мистер Дрожичек.

– И все так же хороши собой?

– Большинство! Мистер…

– Густав, называйте меня просто Густав, а я буду называть Вас Скарлетт!

Скарлетт возмущенно подняла брови.

– Но я не давала Вам на это своего согласия, мистер Дрожичек.

– Ну, так дайте, Скарлетт! – и он, самоуверенно ухмыльнувшись, притянул ее к себе так близко, что щеки их почти соприкоснулись.