В заключительных кадрах репортажа показали как раз то, чего мы боялись. Внезапный ливень, распад нашей живой цепи. Маму, пытающуюся отвести отца в укрытие и падающую в грязь. Показали, как все люди, поддерживавшие отца, бросаются врассыпную, пока не остается ни одного. На последних кадрах отец, мама и другие протестующие пытались укрыться под тентом, возведенным для рабочих. Вид у них был такой, будто они попали в ловушку, – слишком много людей, набившихся в одну спасательную шлюпку. Будто они переживают будущую бурю, то самое следующее наводнение, которого все так боялись.

– Я надеялся, что при монтаже они вырежут эту часть, – вздохнул отец.

Мама не сказала ничего. Она просто встала и вышла из комнаты.

Глава 27. Среда, 25 мая

Глава 27. Среда, 25 мая

Ожидается солнечное утро. Температура 73 градуса по Фаренгейту.

Джесси подвез меня до школы. Я постаралась сосредоточиться на всем хорошем, что таило в себе это маленькое событие – вот я сажусь в его машину, вот его рука держит мою руку, отрываясь от нее только для того, чтобы переключать скорости, – вместо того чтобы смотреть в окно на медленно движущуюся вереницу грузовых платформ, перевозящих огромные трубы и железобетонные конструкции, чтобы выгрузить их на берегу реки. Я внесла в свой мысленный список все те вещи, которые были свалены у моих ног и на которые мне ни в коем случае нельзя было наступить, например книга в бумажной обложке «Сепаратный мир», раздавленная коробка сухого корма для животных, по-видимому, принадлежащая Джулии, и дешевые, купленные в аптеке солнцезащитные очки с одной зеркальной линзой. Я запомнила цвет ароматизатора для воздуха, свисающего с зеркала заднего вида машины Джесси – оранжевый, да и запах – аромат кокосов.

Когда Джесси посигналил мне с дороги, я постаралась не думать, что отец тоже готовится выезжать, захватив с собой планшет и незаполненные бланки петиции. Сегодня отец будет ездить по всему городу, надеясь собрать подписи. Интересно, на что он будет смотреть, о чем будет думать, чтобы отвлечься?

Я старалась не вспоминать о лоскутном одеяле и подушке, которые он оставил на диване, потому что минувшей ночью он спал внизу, а не в спальне, с мамой.

– Слушай, как ты думаешь, твоя мама подпишет нашу петицию? – спросила я. – Практически это обязательство не вступать в переговоры с оценщиками размеров страховых убытков. Каждая фамилия не будет лишней. Мой отец может заехать к вам домой. Или даже поехать к твоей маме в «Уолмарт».