Мы припарковались и дальше пошли пешком. Я приподнимала предупредительные ленты, и мы, пригнувшись, проползали под ними.

Еще не перейдя улицу, я заметила, что окна «Минео» темны.

– Может быть, они больше не подают обедов? Только ужины?

Морган подошла у двери, показала мне на объявление, приклеенное к окну, и вслух прочитала его: «Спасибо тебе, Эбердин, за верную службу. Оставайся сухим». Хотя на дверях висел амбарный замок, она все равно дернула за их ручки. Изо всех сил. Затем плюхнулась на обочину:

– Я не могу поверить, что уже никогда в жизни не смогу съесть ломтика пиццы из «Минео».

– Не бери в голову, – улыбнулась я. – Она, в конце концов, была не такой уж хорошей.

Я сказала это для смеха, чтобы разрядить обстановку. Но Морган вдруг резко развернулась и посмотрела на меня как на врага:

– Не знаю, зачем тебе понадобилось городить подобную чушь.

Она встала и пошла обратно к машине.

– Я просто шутила. И потом, ты же знаешь, стряпня «Минео» – это полный отстой. Почему ты ведешь себя так, будто это была лучшая пицца в мире?

– Потому что это моя пиццерия в моем родном городе, где я часто обедала со своей лучшей подругой. А теперь ее больше нет.

Нашей пиццерии больше не было, может быть, скоро не будет и нашего города. Но я надеялась, что наша дружба от этого не пострадает.

По дороге обратно в школу я небрежно сказала:

– Слушай, я хотела тебя кое о чем спросить.

– О чем?

– Ты хотела бы пригласить Уэса в качестве своего бойфренда на тайный выпускной бал?

Морган напряглась:

– Ты шутишь?

– Нет. Если бы это был нормальный выпускной бал, ты могла бы пригласить парня из другой школы.

– Я не знаю. Ведь на прощальной вечеринке Элизы он не сказал мне и двух слов.