Я поцеловала его:

– Обещаю.

* * *

Наверное, я так и продолжала бы злиться на Ливая, если бы не видела, как на него действует эта работа. Не в том смысле, в каком она действовала на меня, что было прямо связано с моим отцом. Но у Ливая были собственные беспокойства. Он хотел угодить своему отцу. И еще он беспокоился по поводу своей речи на церемонии выпуска. Он все время бормотал ее про себя. Хотел он признать это или нет, но у него должны были быть хоть какие-то чувства по поводу окончания школы. Невозможно было себе представить, что он придет на тайный выпускной бал, так что пятница станет для Ливая концом его связи с эбердинской средней школой.

Поэтому ради него я старалась работать как можно лучше. Я собирала в пакеты брошенные пожитки уехавших жителей куда быстрее. Это даже было не очень трудно, потому что вещи, которые я находила, были мне уже менее интересны. Я давно перестала начислять им баллы за странность. Это все был мусор – мусор, который губил все усилия моего отца, – и чем быстрее я его выбрасывала, тем меньше он меня доставал.

– Слушай, можно я задам тебе вопрос про мою речь? Я должен сделать выбор между двумя цитатами из Альберта Эйнштейна, и я не могу решить, какая из них лучше. – Из заднего кармана своих брюк Ливай достал пачку карточек для заметок. Почерк у него был очень аккуратный и разборчивый, но в нем проскальзывало что-то детское, как будто он упражнялся в переписывании прописей. – Итак. Какая из них кажется тебе более вдохновляющей? – Он прочистил горло. – «Важно не переставать задавать вопросы»? Или: «Старайтесь стать не человеком успешным, а человеком ценным»? Я вроде как склоняюсь к последней.

– И ты хочешь, чтобы я ответила тебе честно?

Ливай сморщился:

– Мм… может, и нет.

– На мой взгляд, обе цитаты невообразимо скучны. А также до того затерты и избиты, что полностью потеряли свой первоначальный смысл.

– О, Иисусе, ты что, всегда говоришь без утайки? – Ливай застонал. – Я работал над этой речью всю неделю.

– Но почему ты так из-за нее нервничаешь?

– Потому что это кульминация всего того, ради чего я работал на протяжении всей своей учебы в средней школе.

– Ну и что с того?

Ливай посмотрел на меня в изумлении:

– Как это ну и что? Разве не очевидно, как это важно?

– Ливай, послушай. Наша директриса кинула нас и сбежала, половина школы забила на все. И суть состоит в том, что никто не будет тебя слушать.

Ливай нахмурился: