Хотя я ничего не сказала маме, она села и посмотрела на свои часы:

– О, нет! Я собиралась прочитать только одну или две главы! У меня еще столько работы! – Она повращала шеей. – Папа еще на улице?

Я пожала плечами. Предположительно он работал, хотя я не слышала звуков, обычно издаваемых какими-то из его инструментов; было слышно только радио.

– Кили. С тобой все в порядке? За всю неделю ты не сказала мне и двух слов.

Я повернулась, улыбнувшись:

– Да, все в порядке.

– Ну и прекрасно. – Мама кивнула. – Желаю тебе хорошо повеселиться этим вечером.

Я смотрела, как она проходит по комнате, а потом останавливается и долго смотрит на грязную тарелку отца, оставшуюся после обеда на его компьютерном столе. Сначала мне показалось, что мама уберет ее, но она этого не сделала. Это разозлило меня. Отец по-прежнему много работал, работал даже больше, чем она думала. И сейчас она вдруг решила повести себя как стерва и выговорить ему за то, что он за собой не убрал? Я никогда не прощу ей того, что она за спиной отца встречалась с оценщиками. По правде говоря, я начинала винить ее в том, что моя надежда становится все слабее и слабее. Может быть, мама подорвала авторитет отца, если мэр и губернатор уже знали, что она хочет взять деньги и сбежать.

Я услышала, как к дому подъехала машина:

– Пока! – крикнула я и выбежала на улицу.

Но это была не Морган. Это был еще один пикап. Пикап Чарли, и в кабине с ним сидел еще какой-то мужчина. Не Сай, а кто-то другой. Я села на крыльцо и стала смотреть, как они выходят из машины и бегут в открытый гараж отца. Он сидел там на складном стуле и просто смотрел, как идет дождь.

Подъехала машина Морган. Мне не пришлось даже поворачивать голову, чтобы понять, что это она. Мне достаточно было услышать ее музыку. Из машины неслись оглушительные звуки песни «Лед Зеппелин». Когда я все-таки повернулась, подруга улыбнулась мне и в такт музыке забарабанила по рулю своей машины. Я не видела, как она делает это, уже целую вечность. Морган улыбалась – широко, от уха до уха.

– Ты можешь на секундочку сделать свою музыку немного потише? – спросила я, забрасывая вещи на заднее сиденье и натягивая капюшон.

Морган рассмеялась:

– О’кей, бабуля.

Я попыталась подслушать, о чем мужчины говорят с отцом, и подошла поближе к гаражу, но у меня все равно ничего не вышло. Дождь барабанил слишком громко. По жестам мужчин я поняла, что все плохо. Они засунули руки в карманы, отец, словно бросая им вызов, сложил руки на груди. Затем он увидел, что рядом стою я, и повесил голову.

– В чем дело? – спросила Морган.