Я не могла сказать, стоят ли в его глазах слезы от горя или они просто слезятся, как у всех стариков.

– Может быть, вы двое поможете мне решить?

* * *

Когда мы наконец вышли на улицу, я кипела от злости:

– Они собирались признать его дом непригодным для жилья, но оставили его в нем жить. Неужели ты и впрямь на их стороне? На стороне тех, кто вот так выгоняет людей из их домов?

– Выгоняют его из его дома? Кили, в этом доме опасно жить даже собаке, не говоря уже о человеке, – парировал Ливай. – Как твой отец мог без угрызений совести допустить, чтобы мистер Диксон жил в таких условиях?

– Мой отец заботится о многих людях, ясно? И ему не пришлось бы заниматься этим в одиночку, ели бы губернатор не был таким засранцем.

– Что ж, я надеюсь, что с проблемами других людей твой отец справляется лучше, чем с проблемами мистера Диксона.

Я сердито посмотрела на Ливая. Как он мог сказать такое?

Наши отцы подъехали к дому точно в одно и то же время.

Пикап моего отца и машина шерифа Хемрика стояли бампер к бамперу.

– Это неправильно, – начал отец.

– Погоди секундочку, Джим, – попросил шериф.

– Куда ты собираешься его забрать? – Отец уже кричал.

– Сегодня вечером? В приют. А завтра он поговорит с оценщиками еще раз, может быть, с кем-то, кто поможет ему понять, как обстоят его дела.

– Да, черт возьми, в этом ты прав, он поедет и поговорит с тем, кто ему поможет. И на этот раз сопровождать его буду я. – Отец презрительно усмехнулся. – И все это ради одной дурацкой сделки со строительством домов в Уотерфорд-Сити. Ты знаешь, что это так, и я знаю, что это так.

Шериф Хемрик заложил руки за спину:

– Я не говорю, что ты не прав, Джим. Эти планы разрабатываются уже давно. И тебе не позволят им помешать. – Он попытался сделать шаг вперед. – Позаботься о своей семье, Джим. Прими правильное решение, пока еще не поздно. Посмотри на прогноз погоды. У тебя остается мало времени.

Отец сжал набалдашник своей палки так крепко, что костяшки его пальцев побелели.

– Что ты хочешь этим сказать?