– Джилл, да у тебя истерика, – сказал отец.

Да, у мамы действительно была истерика. И господи боже, мое сердце разрывалось, когда я слышала, как родители спорят. Я не хотела быть причиной их ссоры.

– Конечно, у меня истерика! – закричала мама. – Нас вот-вот должны вновь эвакуировать из нашего дома! Я знаю, что ты заботишься об Эбердине. Я знаю, что тебе небезразлично то, что построила здесь твоя родня. Но ты не имеешь права заботиться обо всем этом больше, чем о нас! Ты должен прежде всего думать о нас, Джим.

Было похоже, что отец сейчас взорвется.

– У меня есть план, – заявил он. – И отстаивание наших прав до конца – это часть этого плана. Я просто не могу сейчас взять и подписать бумаги!

Мама принялась ходить по гостиной взад и вперед.

– У нас сейчас есть шанс начать все заново. И я не позволю тебе разрушить эту возможность.

Я затаила дыхание. Неужели мама сейчас скажет отцу про свою встречу с оценщиками?

Нет, не скажет. То, что она скажет, будет еще хуже.

– Я должна позаботиться о себе. И для этого мне нужно самой сесть за руль.

– О чем ты говоришь?

– Я уезжаю.

Я закрыла рот как раз вовремя, чтобы заглушить вскрик.

– Уезжаешь?

– Да. Из Эбердина… – Мама вдохнула. – И от тебя.

– Джилл, подожди минутку, я…

– У тебя в приоритете отнюдь не мы, и я не могу и дальше участвовать в этом глупом фарсе. Когда тебе захочется подумать в первую очередь не о себе, а о своей семье, то может быть, у нас с тобой еще будет шанс. Но я в этом совсем не уверена.

Мама вышла из дома, и дверь с сеткой от насекомых захлопнулась за ней. Она прошла мимо, не заметив меня, и села в свою машину. Я точно знала, куда она поедет.

К своей лучшей подруге.

Отец вышел вслед за ней на дорогу. Он крикнул ей вслед: