— Но ты решил за меня вопрос с универом, Макс!

— В Испании куча таких универов, и я не вижу никакой проблемы в этом! Я бы играл, ты бы была рядом и училась. Там! Я готов все что угодно сделать, только давай перестанем ругаться из-за такой ерунды!

— То есть моя жизнь, мое мнение и мое увлечение — это ерунда?

— Летт, да я же не это имел ввиду…

Все. Не слушаю. Не хочу слушать.

— Ну, и сволочь же ты! — одариваю парня горькой улыбкой и, развернувшись, вылетаю из мастерской. Шмыгаю носом, буквально пробегая к лестнице и не разбирая дороги, потому что все размыто от слез.

— Виолетта! — слышу в спину рык Стельмаха, но я не хочу его больше видеть. Знать не хочу.

— Виолетта? — удивленный голос папы возникает неожиданно. Где–то на краю сознания слышу, как открылась входная дверь и скорее догадываюсь, чем вижу, как зашли в дом родители.

— Малышка, что сл… — это уже говорит мама, но я просто пролетаю мимо них и, чеканя шаг, иду к себе. Не оглядываясь, не оборачиваясь, чувствуя на своей спине три пары прожигающих глаз, просто игнорирую всех и вся.

Макс не идет следом, ну и черт с ним, да скатертью дорога! Не хочу слышать и слушать его глупые оправдания или наивные мечты, которые он нарисовал себе в голове, даже не поинтересовавшись моим мнением! В груди дыра, сердце болит, и хочется закрыться, спрятаться и просто… перестрадать.

Залетаю в комнату и запираю дверь на замок. Падаю на кровать лицом в подушку и даю волю слезам.

Ужасно! Все ужасно, но самым гадким, пожалуй, было то, что я узнала о клубе не от самого Макса, а из прессы. Гребаной желтой прессы! И этот номер… я не помнила наизусть, но почему-то была уверена, что это Илья решил “поставить финальную точку”. Козел. Все они козлы!

Слезы полились с новой силой. Я уже не сдерживала своих всхлипов и дала полную волю своему организму, чтобы выплакать всю ту гадость, что подобно мерзким червякам шевелится в груди.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем воды в организме не остается вовсе. Глаза опухли, нос красный, а сил в теле нет совершенно. Я не знаю, сколько сейчас времени, но судя по густой, почти осязаемой темноте за окном, уже ночь. Я просто лежу и пялюсь в потолок, лелея свою обиду.

И ведь он еще умудрился обидеться на меня в ответ, что, видите ли, я не согласилась по первому зову помчаться за ним!

На смене злости пришло желание мести. Хотелось задеть, уколоть точно так же сильно, как и укололи меня. Я крутила и крутила в голове тысячи мыслей. Громких, настойчивых, ужасных, но даже не помню, как возникла одна. Единственная, за которую я ухватилась.