— Ну, всё? Посмотрела? — сузил он глаза. — Вон там дверь. Закрой её, пожалуйста, с обратной стороны, Кострова. Я спать хочу.

— Я слышала ведь. И помню, — смотрела я прямо на него, а он опустил голову.

— Что ты помнишь? — тихо спросил он.

— Слова.

— Какие?

— Я люблю тебя, Бэмби… — прошептала я, едва сдерживая слёзы. Ну что случилось? Почему он вот так со мной? Что я уже успела натворить? Мне ведь плохо без него, неужели он не понимает?

Даня вскинул голову и глянул на меня глазами, полными ярости.

— Я сказал: пошла вон отсюда. И чтобы я больше тебя тут не видел.

Тут мои нервы сдали.

В самое сердце словно кол вбили. Оно словно застыло, а потом разлетелось на мелкие осколки, как разбитое стекло.

Я сначала попятилась от него, затем развернулась и бросилась из палаты.

Но сразу за дверью, буквально метров через десять, я столкнулась с мамой Даниила…

— А ну-ка, стой, — ухватила она меня за руку и отвела в сторону. — Ты Агния?

Она смотрела на меня внимательно и недовольно, такими же карими глазами, как у её сына, и с похожим выражением.

— Я? Да. А что? — спросила я.

— Так это ты была…

— Где?

— На мотоцикле с Даней.

— Да, я.

— И что же ты тут делала, позволь узнать? — сузила она глаза также, как недавно её сын.