— Кто ещё бы спрашивал о Дане с ссадиной на лице. Ты была с ним…тогда.

— Да… Была… — почти прошептала я.

Эта авария безвозвратно изменила наши жизни. Теперь всё будет иначе… И это пугает меня. И еще больше пугает то, что я могу больше не увидеть Даню. От этой мысли сердце мучительно сжималось.

Господи, ну пусть отчим Дани скажет, что есть какой-то выход…

— Я Вадим, отчим Даниила.

— Я знаю.

— Откуда? — удивился мужчина.

— Я…несколько дней назад подслушала ваш разговор с доктором. Я в коридоре за каталкой пряталась. Мне не говорили, что с Даней, жив ли он. И я хотела получить хоть какую-то информацию.

— Понятно, — вздохнул он. — Значит, ты многое уже знаешь и слышала.

— Да…

— Ты сама-то как себя чувствуешь? — окинул он меня задумчивым взглядом. — Тебе тоже досталось. Ты вроде бы в этой же больнице наблюдаешься?

— Со мной всё в порядке, — ответила я. — Меня выписывают завтра, и я не смогу больше попасть в отделение Дани. Расскажите про него. Куда его повезут? Как мне его найти?

— Ну, пока — никуда, — сказал мужчина и отпил кофе из бумажного стакана. — Будем ждать, когда заживут переломы и тогда будем перевозить его. В Израиль, думаю. Там лучше всего лечат такие вещи.

Я опустила глаза. Значит, это в самом деле необходимо. Если выбирать между его здоровьем и тем, что я не увижу его больше, скорее всего, то, конечно, я выберу первое.

— Ему там помогут? — спросила я.

— Думаю, да, — кивнул отчим Дани.

— И он не вернётся? — подняла я глаза на него.

— Почему? — встретились мы взглядами. — Вернётся. Позже… Жить мы там не хотим. Только лечение и реабилитация.

А лечение может и затянуться. Тогда он не вернётся очень долго.

Как же это больно… И я не знаю, как мне быть в этой ситуации. Неужели так просто взять и отпустить?