Эля пошла паковать свои вещи, а Роберто позвонил Жанне, чтобы уточнить адрес. Он ее перевезет. Чтож, отлично, не нужно переть на себе тяжелые сумки через весь город. А компьютер пришлось бы и вовсе оставить.

Ну вот, все собрано. Все кончено. Роберто поднялся наверх, чтобы забрать Элины сумки. Спустился злющий: – Элли, ты сломала шкаф! Я же предупреждал тебя – он антикварный, ему 300 лет. С ним нужно осторожно. А теперь одну дверцу заклинило!

– Я ведь не нарочно!

– Пойдем со мной, я тебе еще кое-что покажу! Вот – ты порвала абажур лампы! – Роберто гневно затыкал пальцем в мягкую бумагу, исписанную иероглифами. На эти прорехи уже были, когда Эля приехала! Роберто просто не замечал.

– Не лги! Лучше признай свою вину, – сердито возразил итальянец.

– Почему ты не можешь мне поверить? Почему для тебя я всегда во всем виновата?! – потому что ему будет легче расстаться, убедив самого себя, что она плохая. Чем больше найдется, к чему придраться, тем будет проще оставить ее позади. А какого Эле, его сейчас не волнует. Так что даже если у него и были какие-то чувства, и до сих пор есть, себя он любит явно больше!

Роберто устало махнул рукой и побежал вниз. Запихнул Элины сумки в свою машину. Эля тоже пошла к выходу, но столкнулась в дверях с зачем-то решившим вернуться хозяином дома. Вернее, это Роберто на нее налетел, причем совершенно откровенно нарочно. И с такой силой, что ее даже отшатнуло назад – и она бы упала, если бы итальянец не схватил ее, крепко прижав к себе. Его руки принялись скользить по ее телу, он тяжело дышал, глядя на нее с волнением и надеждой – но Эля вырвалась и вышла на улицу. «Пошел ты! Нужен ты мне такой! Несправедливый тиран и самодур. Как хорошо, что я от тебя уезжаю. Теперь сам себя изводи!».

Роберто вел машину какими-то рывками, лишь чудом не врезаясь в транспорт впереди и сзади. Эля посмотрела на итальянца: что с ним? У него из глаз текли слезы. Он моргал, смахивал их ресницами, иногда ладонью, поэтому так криво и ехал. Все-таки, несмотря ни на что, он ей лгал. И она себе соврала, что забудет его в два счета…

«Ах, Роберто, зачем ты делаешь нас обоих несчастными, когда все могло бы быть как… ха, как в кино? Но ведь было! Иногда. Все-таки, ты мой мужчина, я знаю это. А я твоя женщина, и ты тоже это чувствуешь – но боишься. Роберто, любимый мой! Пожалуйста, не предавай меня сейчас – и я никогда тебя не предам, что бы ни случилось! Прошу тебя, не предавай меня! Нас!». Эля еле сдерживалась, чтобы не сказать это вслух. И чтобы не погладить Роберто участливо по руке. Он был такой несчастный сейчас! Но она была уже научена горьким опытом. Сколько раз она пыталась его утешить и ободрить, и получала в ответ разъяренную отповедь: «Ты мне не нужна, надоела, убирайся!». Но может, сейчас все было бы по-другому? Увы, она упустила момент: он все-таки смог взять себя в руки. Теперь его лицо стало цинично-непроницаемым. Эля тоже изображала из себя равнодушное изваяние. Но думала: «Какие мы оба все-таки идиоты! Хотя взрослые люди. И времени впереди уже в обрез».