— Я так понимаю, вы отказались от госпитализации, даже несмотря на перелом ребра. Сбежали от медсестры. Да? Как по-детски, — он просто крутит рентген и уже не смотрит на тонкие линии, оборачивается, неодобрительно качает головой.
Эд прислоняется к стене, стоять гораздо легче чем сидеть.
— Да, — совсем слабым голосом. Бледность лица может соревноваться с чистейшим снегом. — Я не нуждаюсь в помощи, — храбрится, не показывает постороннему и намека на слабость, хотя ноги совсем слабы и подгибаются от каждого неуверенного движения. — Самое главное, чтобы…
Хирург подходит к безумцу вплотную. Рассматривает хорошо скрытый страх, берет за ледяную руку и подводит к пресловутой кушетке. Снисходительно качает головой и опускает тяжелые веки. Молча надавливает на плечи, не сильно, но посыл Эд понимает внятно. Садится, превозмогая боль. Кривится от пронзающих его стрел, которые попадают в тело и оставляют невидимые раны.
— Молодой человек, я понимаю ваше переживание, но подумайте сами, — он стоит рядом, поглаживает парня по напряженному предплечью, чуть надавливает, удерживает, боится — убежит. — Ваш друг придет в себя, захочет с вами увидеться, и что же? Вы предстанете перед ним в таком виде? — врач рассматривает глубокие раны на виске и шее, опять качает головой. Безрассудство мальчишки изумляет. — Поймите, ему нельзя сейчас волноваться, — улыбается мужчина. Давит на сознательность друга. — Позвольте я обработаю раны, — с этими словами врач отпускает Эда и достает из стеклянного стеллажа все необходимое для перевязки. Эдуард в нетерпении начинает ерзать по твердой поверхности кушетки. Он привык быть стойким, оказывать помощь, и рваные раны давно не приходят ему в кошмарных снах, но как дело касается его самого, он превращается в трусливого мальчишку.
— Только не говорите мне, что вы боитесь врачей! — хирург берет голову Эда, поворачивает раной к свету и аккуратно промывает раствором. Парень жмурится от щиплющий боли, сжимает белые простыни, шипит и начинает уворачиваться.
— Будете дергаться, позову санитаров, — в шутку угрожает врач. — Вы полдня проходили без обезболивающего, а сейчас боитесь зеленки? — он наклоняется к лицу Эда поближе, рассматривает порезы и неожиданно для парня дует.
Эдуард вздрагивает от такой наглости. Впивается гневным взглядом в лицо врача. «Мужчине лет сорок, не больше», — решает он. Очень короткий черный еж с удлиненной челкой, сообщает о хорошем стиле. Широкий лоб, острый нос, о который при желании можно обрезаться, пухлые губы практически не сочетаются с глазами. Карие, миндалевидные, они выдают принадлежность врача к азиатам, что делает черты его лица сказочно милыми. Бейджик на халате гласит: «