— Ну, и как тут мой пациент? — доктор надевает на себя улыбку, старательно делает вид, что все хорошо и ничего не происходит. Он рассматривает показатели приборов, хмурится, меняется в лице. — Ох, ну я же говорил, Сергей, что вам нельзя нервничать, — он укоризненно смотрит на девушку. Узкие глаза превращаются в щель.

— Простите, доктор, это я во всем виновата, — дрожащим голосом, Аня вытирает тыльной стороной ладони слезы, хмыкает распухшим носом и уже не может поднять блестящие глаза на врача.

— Даниил Станиславович, — выходит из оцепенения Эд. Он тоже подходит ближе к кровати Сергея, который явно делает вид, что их не замечает, — это Анна Михайловна, — указывает на девушку. — Она… — Эдик не договаривает, смотрит на вмиг повернувшегося Сергея, который начинает гневно буравить его взглядом. В глазах сталь, а лицо, как у покойника.

— Друг, — договаривает за него Сергей. Простое слово друг сразу воздвигает огромную стену с колючей проволокой, чтобы было побольнее и без права на объяснения. Аня распадается на миллиарды маленьких частиц. Они разлетаются по воздуху, кружатся, а потом падают на грязный пол. В палате два мертвеца, убитые чувствами друг к другу. Янтарь тухнет, и глаза теперь блестят пустотой белых бездн. Девушка собирает свою пыль в кучку, не выдерживает и взлетает снова, и повторяет попытку заново. Она принимает решение Сергея, ведь знала, что так и будет. Надежда на объяснения сгорела в огне боли, и теперь у нее нет больше права говорить. Сергей оборвал последнюю ниточку одним лишь словом. Оправдания застревают у нее в горле так и не озвученными. Она во всем виновата сама, и точка. Нет смысла будоражить его чувства, заставлять слушать. Аня упустила свой шанс разобралась в своих чувствах, но, увы, теперь они уже никому не нужны. Сергей поставил точку, и она должна принять это. Хотя бы ради него. Сердце сжимается от давящей боли, а разум кричит во всеуслышание, что Сергей выбрал не ее. От одной только этой мысли Аню пробирает дрожь, она обхватывает себя непослушными руками и держит подобие улыбки на устах, подтверждая перед доктором слова Сергея.

Даниил неодобрительно кивает в знак приветствия. Замечает фальшь на заплаканном лице, но поддерживает игру и переводит взгляд на Эда, ищет там объяснение. Парень лишь пожимает плечами и заходится в очередном приступе кашля.

— Хорошо, — смиряется с неизвестностью врач. — Мне без разницы, что тут у вас троих происходит, но если у вас, — он обращает грозный взгляд на Сергея, — еще раз так поднимется давление, я запрещу все посещения. И ты, — он тычет пальцем в Эдуарда, — будешь сидеть у меня в кабинете под присмотром.