— Я тебе уже говорил, но повторюсь, — голосом можно гвозди забивать. — Я не хочу ее видеть, — равнодушно.

Эд смотрит в черные узоры в глазах друга, не понимает, почему Сергей так себя ведет.

— Знаешь, Сергей, я тебя не понимаю, — парень подходит ближе, наливает себе воды и осушает бокал одним глотком. Капли стекают по шее и пропадают под воротом футболки, остужают вмиг родившуюся злость.

— На что ты обижаешься? На глупые фото, которые оживила твоя больная фантазия, и ты в них так поверил, что не можешь отпустить? — Эдуард склоняется к Сергею так близко, что его горячее дыхание обжигает шею. — Хочу напомнить тебе, что ты тоже не чист перед ней, — шепотом, чтобы никто не услышал. — И твоя вина гораздо больше, чем ее, — Эд отстраняется от кровати, поправляет штаны, которые повисли на самых бедрах.

— Ты не имеешь право мне указывать, — взрывается Сергей. Он приподнимается и напирает на Эда. Ярость овладевает им с ног до головы. Он вспоминает те болезненные образы, отказывается верить в фальшь. Они настойчиво лезут ему в голову долгими ночами. Картинки смеются над Сергеем и затягивают его сознание в трясину безудержной ревности. Мужчина понимает, что виноват перед Аней гораздо больше, он предал свою любовь, отчего ему становится еще хуже. Осознание того, что все кончилось печально и он потерял свою девочку, разрывает на части, оставляет лишь пустоту. Крик рвется изнутри. Крик боли, обиды, разочарования. Сергей останавливает свой гнев, хватает Эда за руку, сжимает больно.

— Может, именно поэтому я и не хочу больше ее видеть. Я не смогу смотреть ей в глаза и врать, что с Анной ничего не было, а правду она мне не простит. Я не имею право обременять ее жизнью со мной из-за жалости. Мы не сможем простить себе такую жизнь. Эд, мы закончились, нас больше нет, — он отпускает друга, оставляет синие отпечатки у него на руке.

— Ты ведешь себя как неразумный ребенок, — рычит Эд и растирает запястья. — а ты не думал, что Вселенная подарила тебе вторую жизнь? — высказывает свои мысли друг. — Она дает тебе еще один шанс на счастье.

Эдик ходит вдоль кровати, размахивает руками, пытается донести такую простую истину до дурака.

— Я тебя не понимаю, — качает головой.

Парень останавливается как вкопанный, заглядывает в глаза Сергея, как будто ответы находятся именно там. Эд уже неделю не знает, как достучаться, как объяснить всю абсурдность его поведения. — Ты, как страус, спрятал голову в песок и думаешь, так будет легче всем. Нет, не будет, — друг бухается на маленький диван, со злостью бьет жесткое сиденье, чуть морщится, когда тупая боль дает о себе знать. Вот же упрямый баран, — бесится парень.