— Господи! Ну, почему ты становишься такой занозой в заднице, когда пользуешься прокладками? — совсем неразумно спросил он, и в кухне все замерли.

Затем, с пылающим лицом, чуть ли не плача, Рис, стараясь избегать смотреть всем в глаза, выбежала из комнаты, оттолкнув Майка и меня в сторону.

— Ноу, чувак, это было не круто, — прорычал Фин, не сводя глаз с двери, за которой исчезла Рис, его лицо превратилось в жесткую маску гнева.

— Фин прав, — отрезал Майк, не сводя глаз с сына, — этого абсолютно не было круто.

Ноу и так все понял, что зашел слишком далеко, и сейчас выглядел так, словно хотел пнуть себя под зад коленом. Это было хорошо, потому что я любила этого парня, но в этот момент мне также хотелось пнуть его под зад коленом.

Вместо этого я пробормотала:

— Пойду поговорю с ней.

Затем мои глаза скользнули по сердитым глазам Майка, хотя его взгляд был прикован к его сыну, и я последовала за Рис.

Ее дверь была закрыта, но я слышала приглушенные рыдания, доносившиеся изнутри.

Я постучала, но ответа не последовало. Поэтому постучала снова и снова не получила ответа.

Затем приоткрыла дверь, просунула голову внутрь и увидела, что она свернулась калачиком на своей кровати спиной к двери.

— Эй, Риси, милая, мы можем поговорить? — тихо спросила я.

— Нет, — всхлипнула она.

Я обдумала ее ответ, потом приняла решение.

Приоткрыла дверь по шире, вошла и закрыла ее за собой. Затем подошла к ее кровати, села с противоположной стороны и прислушалась к ее тихим всхлипываниям.

Боже, она сильно рыдала. Да.

Я дала ей минутку, затем мягко сказала:

— То, что сказал Ноу, совсем не круто, и все внизу поняли это, он сказал это сгоряча во время спора.

Она не ответила.

Я дала ей еще мгновение, а затем продолжила: