Так и было, но дело было не в этом.

— Дело не в этом, — ответила я.

— Дасти, именно в этом. Ты не будешь принимать удар на себя из-за меня. Ты уже получила один удар из-за меня, бросив свою жизнь там и приехав сюда, чтобы быть со мной. Это первый и последний удар, который ты получила.

Очевидно, были времена, когда властный мачо Майк не был таким уж милым.

— Ты не можешь решать за нас обоих, — парировала я.

— Я только что принял это решение… за нас обоих, — выпалил он в ответ.

Я секунду свирепо смотрела на него, а затем раздраженно прошептала:

— Майк, это не круто. Я понимаю, что ты мужчина, настоящий мужчина, парень, я понимаю это, и по большей части это хорошо. Но сейчас плохо.

Я знала, что он теряет терпение, когда тихо ответил:

— Дасти, мы поговорим об этом дерьме и договоримся, когда ты сдашь свое ранчо в аренду.

— А до тех пор ты рад, что я буду чувствовать себя некомфортно в этой ситуации? — Выстрелила я в ответ.

— Нет, до тех пор я буду рад, если ты перестанешь быть такой чертовой упрямицей, пойми, я тебя прикрою, и я говорю тебе, что компромисс, к которому мы пришли, будет отложен на некоторое время, что меня вполне устраивает.

— Для меня это неприемлемое решение, — заявила я ему.

— Дасти…

Вот тогда я не выдержала, прервав его и заявив:

— Выбирай, Майк. Или я возвращаюсь на ферму, или нахожу квартиру, или остаюсь здесь и оплачиваю свое проживание. Вот. На твой выбор. Что ты выбираешь?

И когда эти слова вырвались, даже когда уже говорила, заметила, как его лицо превратилось в гранит, и поняла, что сделала что-то ужасно неразумное.

Но, поступив неразумно, на этом я не остановилась.

Я поняла, что облажалась, когда его руки легли на мои бедра, он снял меня с себя, посадил мою задницу на кровать и отодвинулся. Потом мгновенно повернулся, уперся кулаком в матрас рядом с моим бедром, наклонился так, что наши лица оказались друг напротив друга.

И прорычал, низко и рокочуще: