Я открыла рот, чтобы ответить, но Ронда выпрямилась и произнесла:

— Финли, ты же понимаешь, мне было очень тяжело, — тихо ответила она.

— Да?! — тут же выстрелил Фин. — Что ж, намекни мне, ма. Смерть отца — тяжело для всех нас. — Он протянул руку. — У тебя больше нет мужа. Я понимаю это. Ты знаешь, почему я это понимаю? Потому что у меня нет отца. Мы все потеряли его, не только ты. Вокруг тебя происходит всякое дерьмо, а ты как в тумане или что-то в этом роде, позволяешь этому дерьму усиливаться, не выступаешь за ферму, за своих мальчиков, ни за кого. Даже за себя. И ты знаешь, на что это похоже, ма? — спросил он, но не стал дожидаться ее ответа. — Такое чувство, что мы потеряли не только нашего папу, но и тебя — нашу маму. И первая потеря была полный отстой. Но твоя, серьезно, мать твою, тоже отстой. Отец не мог контролировать смерть. Но ты? Это совсем другая гребаная история.

Ронда поднесла руку к горлу и прошептала:

— Я не могу поверить, что ты так со мной разговариваешь. Твой отец никогда бы не позволил этого.

— Ты права. Но держу пари, если бы он находился сейчас здесь, он бы покончил с твоим дерьмом так же, как и я, — ответил Финли, а затем, не сказав больше ни слова и не позволив никому произнести ни слова, вышел за дверь.

Мы стояли застывшие и безмолвные.

Через некоторое время Кирби тихо спросил:

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе с лошадьми, тетя Дасти?

Я сделала еще один вдох и посмотрела на него.

— Нет, милыйя, иди в сарай к тракторам. Мы разберемся с лошадьми.

Он посмотрел на свою маму, потом на меня, затем кивнул и двинулся по коридору.

Я посмотрела на Ронду, которая все еще смотрела туда, где стоял Финли, ее лицо стало бледнее обычного, но сейчас оно не казалось пустым. На нем застыла острая боль.

Вот черт. Я не хотела еще больше усугублять ситуацию, ей и так было тяжело.

Но мне необходимо было что-то сделать.

— Ронда, — тихо позвала я ее, и ее взгляд переместился на меня.

— Мой сын только что так со мной разговаривал, — прошептала она.

— Да, разговаривал, — сказала я ей. — Ему приходится со многим разбираться самому. Ты нужна ему сейчас.

Выражение ее глаз не изменилось, будто я ей ничего не говорила.

Все еще шепча, она произнесла: