— Я отменяю это правило.

Майк наблюдал, как тело Фина становится твердым.

Он хотел побыть наедине с дочерью Майка.

Вот черт.

Мать твою.

Майк сделал еще один вдох и тихо сказал:

— Я отменяю, потому что наблюдал за вами двумя, и я доверяю тебе. Ты дал понять, что она тебе небезразлична. Ты вступился за нее тогда. Защитил ее. Ты сохранил свое лицо в ситуации с этими чертовыми подростками, приняв зрелое решение, что является еще одним способом защитить ее, а не подвергать ее еще большему риску. Я отменяю это правило, зная, что ты не обманешь и не подведешь меня. И под этим я подразумеваю, что моей дочери всего пятнадцать. От меня не ускользнуло, что у тебя имеется некоторый опыт общения… эээ… с девушками. Так что я хотел бы поделиться некоторыми мыслями с тобой на этот счет, Фин. Она переживает за тебя, доверяет тебе, но она слишком чертовски молода, чтобы пойти на что-то большее с тобой. Не сейчас. Не через два месяца. Не через десять. Даже не через год. Я позволяю вам обоим встречаться, так как знаю, что ты не проявишь неуважения к моей дочери, а, следовательно, не проявишь неуважения ко мне. И если я обнаружу, что ошибся на твой счет, я ничего не смогу уже сделать, чтобы что-то изменить. Но я буду чертовски разочарован.

Когда он закончил, Майк был чертовски шокирован, увидев, что Финли Холлидей был совсем не благодарен ему. Он не был смущен. Ему не было неловко.

Он был чертовски взбешен…

— Мы говорим о Риси, — прорычал он, и Майк выдержал его взгляд.

— Да, Фин, — согласился Майк.

— Вы полицейский. Вы отец. Вы мужчина. Вы знаете, — заявил Фин, его голос все еще был низким, резким, раздраженным.

— Фин…

— Вы видели меня с ней и знаете, что совершенно не обязательно мне говорить это дерьмо, — выдавил Фин.

Господи.

— Я ее отец. Это моя задача — быть внимательным ко всем деталям, — ответил Майк.

— Ну, вы слишком внимательны, — парировал Фин. — Итак, я скажу вам, что для меня это кое-что значит, что вы доверяете мне вашу дочь. Вы знали моего отца. Вы с моей тетей. Вы знаете Холлидеев, так что вы меня понимаете. Есть другие девочки, а есть Риси и ее отец, и все такое, вы тоже это понимаете.

Майк подавил подергивание губ и ответил:

— Да, я все это понимаю.

— Хорошо, — проворчал Фин, затем спросил: — Во сколько она должна быть дома?