— Тебе пора, — напомнила она ему.
— Да, — согласился он.
Она выдержала его взгляд, не пошевелившись.
Затем прошептала:
— Я люблю наших детей.
— Я не только рад, что ты наконец поняла это, а рад, что ты поняла, как показать им свою любовь.
Ее голова склонилась набок, глаза смягчились, и она одарила его еще одной осторожной улыбкой.
Затем сказала:
— Береги себя, Майк.
Майк поднялся со стула, кивнув и сказав:
— И ты тоже, Одри.
Она кивнула в ответ.
Майк поднял руку и щелкнул двумя пальцами в ее сторону, повернулся и вышел из «Мими».
Затем он прошелся по улицам, обогнул полицейский участок сбоку, подошел к внутренней стоянке, сел в свой внедорожник и поехал домой. Дасти должна была готовить на всех ужин — для его детей и семьи Ривера.
Он ехал, решив, что расскажет Рис и Ноу о том, что сделала их мама. Они долго ждали, когда ей станет на них не наплевать. Теперь, когда она стала изменяться, они должны об этом узнать.
Он надеялся, черт возьми, что это не единоразовая акция с ее стороны. Но даже если бы этого было и так — единственный жест, на который она способна, они должны были это узнать.
И они узнают.
* * *