Майк продолжал бороться с подергиванием губ и ответил:

— В девять по будням. В десять в выходные, но, если вы пойдете на поздний сеанс в кино или что-то в этом роде, дай мне знать.

Фин кивнул.

Затем спросил:

— Это все?

— Да.

Фин вздернул подбородок и прошел мимо Майка к задней двери.

Майк остановил его, окликнув. Рука осталась на дверной ручке, шея Фина изогнулась в его сторону, его взгляд упал на Майка.

— Я знал, что ты был близок со своим отцом. Но я все равно скажу. Мужчина, которым ты стал — настоящим мужчиной. Отец бы гордился тобой, Фин.

Фин пристально посмотрел ему в глаза и тихо ответил:

— Он и гордился. Вы правы, он говорил мне. Много раз это. И вот почему я такой, как вы говорите.

Господи, этот парень был сообразительным.

— Точно, — пробормотал Майк.

— Но, — продолжал Фин, — вы порядочный парень, отличный отец, так что вы тоже должны знать, что ваши слова кое-что значат для меня.

И, Господи, этот парень чувствовал глубоко и имел смелость выразить свои мысли.

— Верно, — пробормотал Майк.

— Хорошо, — пробормотал Фин в ответ, затем продолжил бормотать «Увидимся», и вышел.

Майк дал ему минуту, чтобы исчезнуть, а затем последовал за ним, выйдя за дверь и направляясь к сараю.

У Дасти тихо звучала музыка, она сидела задницей на табурете и шлепала комком глины по гончарному кругу, но ее глаза были прикованы к нему. Лейла подбежала к нему и ткнулась в ногу носом.

Когда он подошел ближе, она спросила: