Я усмехаюсь, снова отворачиваясь к экрану.
– Нет. Плохая идея.
– Как и пить это вино, но мы все равно это делаем.
– Одного плохого решения для меня сегодня достаточно.
Лили вздыхает, но не настаивает, сворачивается калачиком на одной из моих подушек и шепчет:
– Ну раз ты так считаешь.
Час спустя Дин наклоняет меня над кухонным столом, толкаясь в меня сзади, пока я ногтями царапаю столешницу. Он откидывает мои волосы в сторону и разворачивает к себе мое лицо, а я снова и снова повторяю его имя. Знаю, что это сводит его с ума.
Дин тянет руку к моему животу, а потом скользит ладонью ниже, пока не достигает желаемого местечка у меня между ног. В спортивных штанах, спущенных до лодыжек, я выгибаюсь навстречу его прикосновениям и постанываю, когда его пальцы находят мой клитор. О боже.
Дин доводит меня до исступления, отрываясь от моих губ и атакуя мой рот языком.
– Ты всегда такая влажная. Меня это жутко заводит.
Я громко выдыхаю и прижимаюсь к столу, уже приближаясь к разрядке. Дин проводит пальцами по моему затылку и оттягивает мне волосы, стискивая их в кулаке. Он продолжает вонзаться в меня все жестче, но не прекращает ласкать другой рукой.
Черт, черт, черт.
Это не должно быть настолько приятно. Почему это так приятно?
– Кончай для меня, Кора, – требует он, наклоняясь ниже, прижимаясь грудью к моей спине и двигая бедрами с невероятной интенсивностью.
Я разбиваюсь вдребезги.
Впиваюсь ногтями в кухонный стол, наверняка оставляя царапины, пока тело бьется в конвульсиях, а с губ срывается крик.
Когда я успокаиваюсь, Дин отводит волосы с моего лица, замедляется и шепчет мне на ушко:
– Вот это моя девочка.
Я едва успеваю прийти в себя, когда он выходит из меня, разворачивает и усаживает на стол, устраиваясь между моих ног. Он целует меня, толкаясь обратно внутрь и упираясь ладонями в стол по обе стороны от меня, когда я сцепляю лодыжки за его спиной. Движения Дина медленные и размеренные, и я уже чувствую, как снова нарастает напряжение, но тут он прерывает поцелуй и смотрит мне в глаза.