Мэнди:
Я хмурюсь, и у меня начинают трястись колени, пока я сижу и смотрю на экран. Отмечаю, что уже четверть пятого, затем завожу машину и направляюсь в город. Перед знакомым зданием я замечаю Kia Soul parallel моей сестры, поэтому паркуюсь на свободное место позади нее. Мы с Мэнди не разговаривали больше месяца. Она отказалась от приглашения наших родителей на ужин и проигнорировала несколько сообщений, которые я ей посылала после выписки из больницы.
Я не виню ее. Нисколько.
Именно поэтому я сейчас определенно боюсь встретиться с ней лицом к лицу.
Набрав полные легкие воздуха для храбрости, я выскальзываю с водительского сиденья и на дрожащих ногах бреду в кафе. Солнце сегодня греет и светит ярко, растапливая льдинки на тротуаре и даря долгожданный аромат весны.
Сегодня я не могу не надеяться на смену сезона и в другом смысле.
Мэнди сидит за столиком в углу и разговаривает по мобильному телефону, но поднимает взгляд, когда маленькие дверные колокольчики своим звоном сообщают о моем присутствии. Она поднимается и подходит к стойке, чтобы заказать нам рожки с мороженым – традиция празднования дня рождения, которую мы пропустили в ноябре. Тогда нам помешало мое похищение, во время которого я влюбилась в ее жениха.
От эмоций у меня сдавливает горло, пока мы стоим плечом к плечу и озвучиваем продавцу наш заказ. Мы молча ждем, пока приготовят лакомство, а затем протянут нам через стойку. Как обычно мы тут же откусываем по кусочку мороженого – она клубничное, а я с крошкой из теста для печенья – и направляемся на улицу, к ближайшей игровой площадке. Мы пропускаем секретное рукопожатие и селфи перед зданием.
Наши качели все так же пустуют, вероятно, из-за кусков льда, тающих на сидениях. Мы стираем капли воды и садимся, я же нервно жду, что будет дальше. Мне хочется что-нибудь сказать, чтобы прервать молчание, от которого нервы закручиваются в узел, но слова неуловимы, они застревают во рту, словно жевательная конфета.
Я бросаю взгляд на свою сестру, которая неторопливо раскачивается слева от меня.
Ее волосы собраны в идеальный пучок на макушке, макияж безупречен. От ее красоты у меня всегда захватывало дух. Я никогда не понимала, почему она хотела спрятаться под густым тональным кремом, яркими красками и накладными ресницами.
– Знаешь, я ему изменяла.
Я чуть не роняю свой рожок с мороженым.
– Что?
– Прошлым летом на вечеринке по случаю дня рождения Элли. Дин заболел гриппом, так что я поехала одна. Я слишком много выпила, и… – Она слизывает подтаявшее мороженое, капнувшее между ее большим и указательным пальцами. – Это была огромная ошибка. Я чувствовала себя дерьмово. Я предала человека, которого по-настоящему любила, и все из-за глупой неуверенности – из-за этого желания чувствовать, что тебя хотят и ценят. Хотя у меня и так все это было. Я не знаю, почему мне казалось мало. Не знаю, почему мне