Дин опускает голову, шумно выдыхая через нос.
– Ты попросила меня связать тебя.
– И что? – Я отталкиваю его и скрещиваю руки на груди. – Многие пары так делают.
– Не мы. Не ты и я. – Он проводит обеими руками по своим волосам и сцепляет пальцы на затылке. – Господи, Кора… это был огромный гребаный красный флаг. Как ты могла меня о таком попросить после всего, что мы пережили? Как ты могла этого
– Я не знаю! – Я вскидываю ладони вверх. – Просто вырвалось. Почему это так важно?
– Потому что… – Дин снова приближается ко мне, в его глазах слезы, руки все еще за головой, как будто ему нужно сдерживаться, чтобы не прикоснуться ко мне. – Потому что у тебя в душе дыра, которую ты пытаешься заполнить. Пустота. И это прозвучит отвратительно, но, думаю, что часть тебя скучает по тому подвалу.
Мои глаза буквально вылезают из орбит. Желудок сжимается.
– Как ты смеешь…
– Я серьезно, Корабелла. Там, внизу, были только мы с тобой и наши попытки выжить. Все остальное не имело значения. У тебя был только я, мы цеплялись друг за друга, и нам это было позволено. Мы должны были. Но теперь мы вернулись в реальный мир, где все по-другому, и мне кажется, что ты скучаешь по прошлому.
Я качаю головой, обдумывая его слова, отвергая каждое из них.
– У тебя больная фантазия. Ты совсем меня не знаешь.
– Я тебя знаю. Я чертовски хорошо тебя знаю. – Дин вздыхает, зажимая пальцами переносицу, и в его взгляде читается поражение. – Я не хочу, чтобы все вот так заканчивалось. Не хочу, чтобы ты меня ненавидела.
– Ну, у тебя нет выбора, Дин. – Я горько усмехаюсь. – Это же
Он отступает назад, проводит языком по зубам и засовывает руки в карманы.
– Ага. Думаю, это справедливо.
– Наверное, будет лучше, если ты сейчас уйдешь.
Чтобы я уткнулась в своих собак и прорыдала следующее десятилетие.
Дин резко вскидывает на меня взгляд. В нем столько боли, столько неуверенности. Но он все равно это делает. Он оставляет меня одну, чтобы я собирала осколки нашей общей травмы. Я отворачиваюсь, боясь, что от горя потеряю сознание, если продолжу на него смотреть.