– Это ты мне скажи. Я тебя спрашиваю.
Я хлопаю ее по плечу, выхватывая утюжок у нее из рук.
– К твоему сведению, я планирую не торопить события. Я не хочу сразу же запрыгнуть к нему в постель, только для того, чтобы завтра он поехал домой в Блумингтон и вернулся к своей новой жизни.
– Ой, я тебя умоляю, – возражает Лили, доставая косметичку и копаясь в ней. – Ваши жаркие и тяжелые сексуальные отношения закончились феерическим обломом и восьмимесячной засухой. Быть не может, что сегодня вечером у тебя не снесет крышу. Пенетрация неизбежна.
– Пенетрация? Временами ты меня пугаешь.
Она поджимает губы, глядя на себя в зеркало и выбирая цвет помады.
– Голосую за отсутствие нижнего белья.
– Принято. Спасибо. – Я качаю головой, наполовину раздраженная, наполовину удивленная – своей реакцией на каждое слово, слетающее с губ Лили. А затем низ живота наливается теплом от перспективы… пенетрации.
Проклятье. Это ужасное слово. И ужасная идея.
Я выключаю выпрямитель, встряхиваю волосами и оцениваю свой внешний вид в зеркале ванной. У меня естественный, но очаровательный макияж, подходящий под платье-комбинацию цвета шампанского и мою слегка загорелую кожу после теплых месяцев. Я прикасаюсь пальцем к медальону на шее, пока в горле от нервов образуется ком. Затем я поворачиваюсь к Лили и спрашиваю:
– Это плохая идея?
Моя подруга, не колеблясь, откручивает колпачок на своей вишнево-красной помаде.
– Не-а. Тебе нужно потрахаться, девочка. У тебя там уже все паутиной заросло.
Упс.
– Я говорю не о сексе, Лили. Я имею в виду… проводить время с Дином. Воссоединение. – Я бросаю на нее предостерегающий взгляд. – Пожалуйста, не надо шуток о воссоединении частей тела.
– Боже. Неужели я по-твоему настолько незрелая? – Она подмигивает, затем поворачивается ко мне лицом и смотрит со всем вниманием. – Хочешь правду?
– Конечно. Я знаю, что в этом ты хороша.
Лили проводит языком по зубам и прислоняется бедром к раковине.
– Думаю, что все долгое время к этому и шло. Вы двое