Эти дни вымотали меня настолько, что сил хватает только на самое необходимое.

На автомате я кормлю нашего малыша, и кроме состояния Демьяна ни о чем больше думать не могу.

В голове полный кавардак, а после того, как все попытки сбежать из дома закончились полными неудачами, все же Демьян умеет подбирать персонал, моя нервная система оказалась взвинченной до предела.

И только когда Михаил, наконец, сообщил, что мы можем выходить, и превез меня в больницу к Демьяну, я смогла вздохнуть с некоторым облегчением.

И все же я мне очень страшно, больно и тоскливо.

Мне невыносимо видеть всегда активного и сильного Демьяна на больничной койке, но я рада, безумно счастлива, что он, по крайней мере, жив.

Не просто жив, но еще и пытается дерзить. Ведет себя так, словно босс на отдыхе, который удостоил своих подданных аудиенции.

Не перенесла бы, если бы это оказалось не так.

Как бы ни злилась на него, но знание, что он где-то рядом, даже пусть не со мной, несомненно делало мою жизнь гораздо проще. Все же, как ни крути, он отец Игорька.

Но дело, конечно же, не в этом.

Просто…что уж там скрывать. Он очень сильно мне не безразличен.

…

Я ловлю в коридоре лечащего врача Демьяна, и подробно расспрашиваю его о состоянии... пациента, убежденно заверяя, что я являюсь самой ближайшей родственницей.

Слово пациент я еле выговариваю, даже в мыслях.

Оно раздражает меня и очень злит.

Мужчина вначале никак не поддается на уговоры, но вот в холле появляется отец Демьяна, и милостиво разрешает врачу посвятить меня в подробности

Тот кивает, и сообщает нам о том, что Демьян, возможно, не сможет больше ходить.

- Ерунда, - сейчас же произносит отец Демьяна.

- Ерунда, - восклицаю я с ним в унисон.