Пока я не пойму наконец-то от чего так скулит мое сердце. От чего по венам вдруг вместо крови побежал кипяток, обжигая внутренности и заставляя их покрываться огромными кровоточащими волдырями. И наконец-то, от чего при мысли, что я больше никогда не увижу Соболевского, меня накрывает волной удушающей паники?

Ворвалась в комнату, разделась рывками и тут же на кровать, под подушку. Спрятаться от тягостных дум, но они как тараканы лезли из всех щелей.

Больше не будет черных глаз.

Не будет букетов с белоснежными гортензиями.

Не будет его сногсшибательного (да, черт возьми, он именно такой!) аромата с нотами цитрусов, бергамота, дуба, амбры и можжевельника, приправленного ванилью в сочетании с мускусом и все это под сладким шлейфом из смородины, ананаса и яблок.

Не будет ничего.

Не будет Никиты.

И прорвало плотину. Слезы хлынули, а из горла вырвался громкий, протестующий стон. И я ревела навзрыд, прижимая ладони к вопящему от боли и страха сердцу, умоляла его успокоиться, увещевала и обещала, что все наладится.

Да только сердце не слушало меня.

Оно знало, что я нагло вру!

- Алёнка, – услышала обеспокоенный голос Лидки, что только что зашла в комнату и сразу же бросилась ко мне, – ну ты чего? Алёнка!

А меня только еще пуще прежнего развезло. Истерика от осознания неприглядной правды прибила меня слишком яростно и слишком оглушительно, почти убивая наповал. Раз – и нет больше прежней девочки Алёны, у которой в жизни все было просто и понятно. И за утешительным бормотанием Нечаевой почему-то вспомнились ее недавние слова:

- А я без него не могу, Алёнка! У меня вот тут все крутит, как только представлю, что я своего Кира целую неделю не увижу! Хоть ложись и помирай, честное слово.

Неделю! А меня ждет вся жизнь!!!

О, Боже! Но ведь теперь таковы были мои реалии – я более не хотела, чтобы все между нами осталось в прошлом. И да, черт возьми, мне было невыносимо осознавать, что я сама, своими собственными словами и поступками заставила Никиту вычеркнуть себя из его сердца, мыслей и души.

Теперь там другие девушки. Те самые, с которыми он предпочитает проводить выходные. И переводится он лишь потому, что не желает более ежедневно любоваться на мою, недовольную всем и вся, физиономию.

Ведь не просто же так говорят, что от любви до ненависти всего один шаг.

А я толкнула его в спину, чтобы он этот шаг все-таки сделал!

И мне невыносима мысль, что он больше не хочет меня в своей жизни, потому что я…

Я в него…