И его лицо…

Когда-то я ненавидела его и желала никогда больше в жизни своей не видеть. Забыть его навсегда и никогда не вспоминать. Навеки вечные вытравить его образ из своей памяти.

А сейчас?

А сейчас оно меня пугало. Потому что при взгляде на него мои внутренности совершали какие-то дикие кульбиты, а потом и вовсе поджимались трясущейся, мандражирующей кучкой. Но я не отворачивалась. А все смотрела и смотрела, пытаясь понять, от чего во мне все так звенит и гудит как в трансформаторной будке, стоит только глазам встретиться с его образом.

Вот только ответов у меня не было, кроме тех, что мне хотелось глядеть на него снова и снова, пока я наконец-то не разберусь в себе и в этих странных, иррациональных и даже абсурдных желаниях.

Из душа вылезла, словно ленивец. Заторможенная и пришибленная. Точно так же медленно оделась, периодически впадая в какой-то ступор. Зависала, потом вздрагивала с отчетливой душевной паникой и вновь продолжала неторопливо двигаться в пространстве и времени.

Мне было страшно, что если я чуть ускорюсь, то снова разревусь на ровном месте, не пойми от чего.

Глупая гусыня!

Оделась с горем пополам и спустилась вниз, а потом целенаправленно двинула к холодильнику, с намерением найти в его недрах ледяную минералку. И преуспела. Но налив ее в стакан и сделав глоток, я так и замерла со стаканом в руках, услышав из тамбура разговор каких-то ребят, которые, по всей видимости, возвращались с улицы.

- А Соболь, что не прикатил?

- Да, наверное, как обычно.

- Как обычно?

- Бабу шпилит, ну или только окучивает к этому делу.

- А-а, ну тогда понятно. А то я подумал, что это странно. На трене вчера вечером был, а здесь не появился.

И после этих слов в помещение вошли два парня, которые совершенно не замечая меня, уселись перед телевизором и продолжили играть в приставку. Даже не подозревая, что пробили дыру в моей голове.

И не только…

Я как сомнамбула поставила стакан на стол и заствиала себя снова подняться наверх, а там лечь на кровать и закрыть глаз. А потом бесконечно долго приказывала себе успокоиться.

Вот только без толку все!

Стискивала зубы. Сжимала в кулачках покрывало. Жмурилась все сильнее.

Но предательская слезинка все-таки вновь скатилась из глаз.