— Нет, вроде… Родители не рассказывали точно. С чего такие странные вопросы?

— Да так… Просто интересно… Вдруг у тебя было и ты "там" что-то видела…

— Свет в конце тоннеля? — посмеялась.

— Это не смешно, Макс… Это страшно…

— Ладно-ладно… Ты что-то увидел?

— Не знаю… Я толком не помню, — опустил глаза. — Не считай меня ненормальным, но сейчас я считаю, что после этой жизни есть и другая…

— Я всегда в это верила.

Приглядывается к моему лицу внимательно.

— Ты что ресницы накрасила?! — произносит неожиданно громко, заметив моё преображение.

— Это не я! Это Линка мне сделала, — отпираюсь.

— Ну да! Прямо силой заставила. Стой! — хватает меня за руки, предотвращая моё желание стереть тушь для ресниц. — Не надо. Тебе идёт. У тебя глаза и так красивые, а сейчас просто космос… За красивыми глазами скрывается дьявол… — напевает строчку из песни.

— Ты слушаешь девчачьи песни? — удивляюсь.

— Чё это они девчачьи?! Я же должен быть в теме, что слушаю мои ученики. Кстати, как там, в колледже? — снова интересуется.

— Все жалеют, что ты не убился, — прикалываюсь над ним по-чёрному. — Ты же за последние два месяца народ так закошмарил, что тебя ненавидят. Горыныч…

— А кто в этом виноват? — трётся носом о моё плечо.

— Ты… Кто же ещё.

— Я?

— Нет, я! Запомни Калинин, каждый твой выпад будет караться зеркальными санкциями, только они будут гораздо жёстче.

— Ты где таких слов набралась? Санкции… Да ещё и зеркальные, — насмешливо хмурит брови.

— Ты разговариваешь так-то с будущим политологом.