— Ты поступи сначала, политолог! Будущий, — смеётся.

— Считай диплом у меня в кармане.

— Посмотрим-посмотрим, — заваливает меня на кровать, опираясь на здоровую руку.

Его взгляд скользит по моему лицу. Я чувствую разряды тока между нами. Они заставляют тело дрожать, а сердце биться с бешеным ритмом.

— А ну стоп, молодёжь! — вваливается в палату Борис Васильевич. — Совесть-то имейте. А ты хочешь, чтобы у тебя швы разошлись? — строго смотрит на Гордея.

— Дядь Борь, вот умеешь ты приходить не вовремя и всю малину испортить. Ни раньше, ни позже, — присаживается рядом Калинин.

— Сумки проверять или сами запрещёнку сдадите? — кивает на мой рюкзак на стуле.

— Вы о чём, Борис Васильевич? Какая запрещёнка? — не понимаю о чём он.

— Такая! Продукты, которые ему есть нельзя. А то тут один сердобольный брат пытался сегодня ему стакан кофе пронести, — сводит гневно брови.

— Калинин! — слегка толкаю его в плечо. — Тебе нельзя.

Он понуро опускает голову и покашливает в кулак.

— Так проверять? — смотрит на меня Полозов.

— Проверяйте, там учебники и тетради. Я из колледжа сюда приехала.

— Поверю на слово. И прекращайте ваши " игры". Рано ещё. Хочешь обратно на операционный стол?

— Ну, дядь Борь…

— Понукай мне ещё! Я даже не знаю, как тебя домой будем выписывать. Ты же обожрёшься чего-нибудь и всё.

— Я за ним присмотрю, не волнуйтесь, — улыбаюсь доктору.

— А я раньше сочувствовал тебе, Дэй. Думал, вот же оторву себе нашёл. А сейчас понимаю — завидовать надо. Два дня мой кабинет осаждала, чтобы к тебе пустил. Настойчивая.

— Дядь Борь, я ревновать начинаю. Ты мужик видный и холостой, вдруг уведешь, — смеётся Калинин.

— Тебе полезно, — подмигивает мне.