Он стоит и наблюдает, как я целуюсь с Фроловым.

Боже, сейчас бы сквозь землю провалиться, только бы не видеть его глаза, полыхающие огнём ненависти.

Чёрт! Егор всё ещё обнимает меня и смотрит на Калинина с наглостью, нарываясь снова получить по фэйсу. Скидываю руки Фролова со своей талии и делаю шаг к Дэю.

— Гордей… — пытаюсь начать разговор с попытки оправдаться.

А о чём я ему скажу? Это не то, что ты думаешь? Он не слепой…

— Заткнись! — рычит сквозь зубы.

Взгляд полон презрения. Он брезгливо отталкивает меня в сторону и проходит мимо наверх по лестнице.

Я просто смотрю ему в след и ничего не делаю.

Я должна ему всё объяснить, сказать, что это несерьёзно.

Рвусь наверх по ступенькам, но Егор останавливает меня, хватая за локоть.

— Макс, не ходи. Он сейчас не в адеквате.

— Это ты неадекват! — отпихиваю его. — С желаниями своими дебильными. У нас только всё наладилось…

Сверху доносится звук разбивающегося стекла. Сердце падает и перестаёт стучать.

Перепрыгивая через ступеньки, бегу наверх. Стекло в двери между этажом и лестницей разбито, кругом осколки. И кровь…

У меня перехватывает от страха дыхание. Калинин, только не наделай глупостей.

След из капель ведёт до кабинета истории. И судя по их размеру — кровь хлещет.

Осторожно открываю дверь и заглядываю в класс. Гордей сидит на стуле и выковыривает осколок стекла из руки.

Бросаюсь к нему. Под его ногами уже скопилась небольшая кровавая лужица.

— Твою ж мать! — ругаюсь и оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чем можно замотать.

Взгляд падает на шарф, лежащий поверх пальто Гордея на подоконнике.