Не то чтобы я засыпаю, но, когда во дворе слышится шум двигателя автомобиля и разъезжающихся ворот, меня в буквальном смысле подкидывает на кресле. Я чувствую, как на пару миллиметров отрываюсь от сиденья и возвращаюсь обратно.

Прислушиваюсь ко всему, что происходит в центральной части дома. Хотя для полного кринжа мне не хватает выглянуть из-за угла. Бросаю взгляд на экран телефона. Два часа ночи. Нет, я все-таки уснула.

В дом возвращаюсь не сразу. Какое-то время перевожу дыхание, потому что все мое нутро просто вопит о предстоящем скандале, который я готова устроить.

Закрываю дверь и, преодолев расстояние через всю гостиную, касаюсь ногой первой ступеньки лестницы, что ведет на второй этаж.

Пальцы впиваются в перила. Делаю еще один шаг и резко оборачиваюсь на шум сзади.

Андрей выруливает из ванной комнаты на первом этаже. И судя по походке, трезвостью там и не пахнет.

– Еська…

– Ты же обещал вернуться раньше.

– Сделка, потом ресторан…

Он продолжает что-то говорить, но я не вслушиваюсь. Мне не нужны оправдания. А как еще это назвать? Веской причины пропустить ужин в честь нашего ребенка, между прочим, о котором мы договаривались еще неделю назад, у него нет. Что до остального, так это просто свинство. Переговоры переговорами, как и подписание договора. Но пить и приезжать домой ночью было точно не обязательным условием сделки.

– Сделка? Ну да, а то, что нашему ребенку сегодня месяц… Андрей!

Панкратов будто меня не слышит. Продолжает расстегивать рубашку как ни в чем не бывало прямо посреди гостиной.

Он пьян. На этом можно закончить. Разговаривать сейчас нет никакого смысла.

Зажмуриваюсь от происходящих событий и поднимаюсь к ребенку.

Меня колотит. Все, что связано с алкоголем, всегда вызывало шлейф редкостного отвращения. Мысленно меня мгновенно откидывает в детство. Туда, где буянил пьяный отец.

Нет, бесспорно, Панкратов не мой отец. Он адекватный человек.

Просто сейчас мне до жути обидно. Сильно-сильно.

Все я понимаю: и про работу, и про сделки эти, и его желание больше заработать. Просто мы с Майей во всей этой схеме оказываемся на вторых ролях.

Когда принимали решение о том, что будем рожать, Андрей пообещал меня поддерживать. Во всем. На деле же получается, что он заботится только о материальном состоянии семьи…

С одной стороны, это хорошо. С другой, мы с дочерью полностью от него зависим. Где-то даже не имеем права требовать больше внимания… Он ведь работает…