– Да уже понял. Идем.

– Песок горячий, – стираю слезинку, – в сандалии попадает.

– Не реви.

Панкратов приподнимает меня над землей и целует в нос. Мне же хочется в губы. Обвиваю его шею ладошками и лезу целоваться уже сама. По-нормальному. Скрещиваю лодыжки за его спиной и закрываю глаза.

Отрываюсь от него буквально на секундочку. Мне просто нужно спросить. Просто услышать его ответ.

– Ты же больше не обманешь? – шепотом, прижимаясь губами к его щеке.

– Никогда-никогда, – Андрей качает головой, крепче стискивая меня в объятиях.

Улыбаюсь. Ветер собирает песок и закручивает его маленьким волчком. Соленый запах моря с удвоенной силой ударяет в нос, а жаркое солнце печет голову.

– Только ты можешь приехать на пляж в рубашке, – расстегиваю мелкие пуговички. – Всегда такой деловой, – заныриваю ладошками под светлый материал, соприкасаясь с горячей кожей.

Руки как-то очень быстро добираются до пряжки ремня, и я не колеблясь ее расстегиваю.

Андрей удивленно смотрит мне в глаза.

– Тебе же нельзя, – говорит, удерживая меня одной рукой за талию.

– Есть разные способы, – пожимаю плечами, облизывая губы.

* * *

* * *

Утром я просыпаюсь от рыданий Майи. Резко открываю глаза и вскакиваю на постели. Андрея рядом нет, да и плач дочери вовсе не у меня под боком, хотя спать мы ее клали с собой.

Набрасываю на плечи мамин халат и выползаю из спальни.

Андрей ходит по комнате туда-сюда, пытаясь укачать нашу орущую дочь, только вот она совершенно не желает успокаиваться. Мама моя при этом сидит на диване с таким лицом, будто прямо сейчас готова вырвать Майю у Андрея из рук.

– Всем доброе утро, – зеваю и касаюсь мужского плеча. – Сделаешь мне чай? Я ее пока покормлю.

Андрей кивает. Провожаю его взглядом и поворачиваюсь к маме.