– Нет, мы мирно поговорили. Все обсудили, сейчас у мамы моей, через час в Москву выезжаем.

– Ну отлично. Кстати, как он тебя нашел в итоге?

– Вроде через знакомых… я не уточняла, – смеюсь, но мгновенно становлюсь серьезной. – Звони в любое время, Оль… – боковым зрением замечаю маму. Она стоит в дверном проеме. – Я тебе перезвоню.

Защелкиваю маленькие кнопочки на розовом бодике.

– Ты что-то хотела? – поворачиваюсь к маме.

– Не хочу, чтобы ты уезжала обиженной на меня.

– Я не обижаюсь. Я давно уже не обижаюсь. Привыкла.

– Когда Майя вырастет, ты меня поймешь.

Смотрю на дочь, и губы трогает улыбка. Вряд ли я тебя пойму, мама. Я постараюсь сделать все, чтобы мой ребенок был просто счастлив, а не терпел полжизни мои загоны под предлогом любви.

– Нам пора, – накидываю на плечи ветровку.

– Я провожу.

У машины мама тискает внучку, на меня только посматривает, заговорить больше не пытается.

– Кажется, общение с родственниками – это явно не наше, – говорю Андрею, когда сажусь в машину.

– Расстроилась?

– Нет. Просто уже очень хочу домой…

– Предупреждаю сразу, там не прибрано.

Андрей выезжает за черту поселка с легкой ухмылкой на губах.

– Я как-нибудь это переживу.

Машина пролетает пару десятков километров. Как Андрей и сказал, мы заезжаем в город, где я жила последнюю неделю. Странно то, что припарковаваемся у здания полиции.

Андрей выходит на улицу и кому-то звонит.