— Хорошо, Никуш, — мама касается моего плеча, а меня передергивает. — Мы с Яном как раз обсуждаем, что Славе нужен покой.

— Полный, — Гирш обдает меня холодным взглядом, и я ежусь.

— Понятно. Я к себе тогда пойду.

Проскальзываю мимо них и прячусь в своей комнате, давая волю слезам. Все, что я услышала, просто ужасно. На самом деле все куда хуже, чем мне казалось. Ян ненавидит мою мать, а она, кажется, ведет какую-то двойную игру.

Что мне делать с этой информацией теперь?

Дверь в комнате открывается минут через десять. Поворачиваюсь.

Ян заходит без спроса. А будто раньше было иначе?

— С какого момента подслушала? — садится на кровать рядом со мной, до конца расстегивая куртку.

Он понял? Что теперь говорить? Отрицать или выдать правду?

— Наверное, с самого начала…

— Мне как-то нужно оправдывать мое отношение к твоей… К Ладе?

— Зачем ты ее схватил? Слов было недостаточно?

— На эмоциях. Взбесила.

— А если я тебя взбешу, то ты тоже…

— Да блядь, Ника, не сравнивай.

Он резко вскакивает на ноги и отходит к окну.

— Честно говоря, я бы предпочла никогда не слышать этот разговор.

— Аналогично, — он кивает, но на меня не смотрит. — Спасибо, что позвонила.

— Пожалуйста, — выпрямляюсь и иду к нему. Замираю за спиной и прижимаюсь раскрытой ладонью ему между лопаток.

— Сколько времени тебе нужно, чтобы собраться?