Ян придерживает меня ладонью под спиной, продолжая терзать грудь через белье. Мокрая от его языка ткань кажется слишком холодной. Он будто слышит мои мысли и тянет лифчик вниз, высвобождая ноющую грудь из тисков бюстгальтера.

Хватаю ртом воздух и не могу удержаться от стона, когда Ян поочередно втягивает мои голые, беззащитные соски губами, немного прикусывая.

Искры из глаз летят моментально.

Впиваюсь ногтями Яну в плечи, а мои стоны становятся лишь громче. Слишком трудно себя сдерживать.

Ян прикусывает кожу на моей шее и стягивает с меня лосины.

Я снова сижу перед ним в одних трусах в душе, но в этот раз, конечно, абсолютно при других обстоятельствах.

— Жарко, — шепчу ему в губы, растирая место укуса. Надеюсь, что синяка не останется.

— Встань.

Ян проводит ладонью по зеркалу, и оно издает мерзкий скрипучий звук, который мгновенно стирается из памяти, потому что Ян просовывает руку под резинку моих трусов. Упираюсь ступнями в кафель и тут же оказываюсь вжата в прохладную стену. Выгибаюсь навстречу его пальцам. Мы прижимаемся друг к другу вплотную. Кладу голову Яну на плечо и обвиваю руками шею, издавая тихие, почти жалобные стоны.

Ян подхватывает мою ногу и устраивает ее себе на пояс, раскрывая меня для ласк сильнее.

Я готова умереть здесь и сейчас от умелых движений его пальцев. Возбуждение слишком велико.

Мы будто помещены в какой-то пузырь, где я хнычу, пока не замираю от пронзающей вспышки удовольствия. После нее каждое движение становится особенно болезненным. Хочется свести ноги вместе. Что я и делаю. Стискиваю коленки, повисая на Яне, обессиленно пытаясь глотать воздух ртом.

— Мы… — упираюсь ладонью ему в грудь.

Дыхание сбито. Говорить трудно. Меня покрошило в труху. Оргазм был очень ярким.

— Мы так не договаривались, — выдаю шепотом.

Наши лбы сталкиваются.

— Импровизация, — он ухмыляется. Целует в губы, а потом в дверь стучат.

Вздрагиваю, прижимаясь к Яну теснее.

— Ника, у тебя все хорошо?

Мамин голос слегка настораживает. Она же не слышала моих стонов, правда?