Господи… Ну что за ирония судьбы?!

За что???

Господи… Да какая разница, кто рожает? В первую очередь, это будут дети моего сына.

Людмила Владимировна Георгиева: София, доброй ночи! Простите, что смею беспокоить в столь поздний час. Нет никакого смысла продолжать бегать от прошлого. Ситуация достигла пика. Нам с вами нужно поговорить. Срочно. Это вопрос жизни и смерти. Свяжитесь со мной, как только сможете.

Сонечка Солнышко: Я готова. Пишите адрес, куда приехать.

32

32

У каждого человека в жизни своя партия.

© Александр Георгиев

В кожаном саквояже десять штук баксов. За ремнем пистолет. Отстраненно охреневая от собственного хладнокровия и того лютого дерьмища, в которое превратилась моя гребаная жизнь, я спокойно пересекаю парковку, когда из-за знакомого Гелика выходит Тоха, а за ним и Филя.

– Какого черта вы, двое, здесь делаете? – толкаю с приглушенным раздражением.

– Приехали на подстраховку, – выдает Шатохин со свойственной его речи ленивостью, демонстративно гоняя жвачку по рту и не вынимая рук из карманов кожанки.

– Зря утруждались. Сам справлюсь, – отвожу полу куртки, чтобы засветить пистолет.

Мол, все на контроле.

Фильфиневич подергивает бровями и присвистывает.

– Гангстер, бля, – комментирует, как сказал бы Аль Капоне, без особого уважения.

Но мне насрать. Некогда производить впечатление. Из-за другого голова пухнет.