– Уверенности нет, – признаю честно. Не отрываю взгляда от дороги, в целом сохраняю невозмутимость. – Потому и не хотел, чтобы вы со мной ехали.

– Да, бля… – взрывается Тоха. – А сам что? Бессмертный?!

Кто бы мне это говорил… Сам недавно в одиночку в логово к трем моральным уродам подался.

– Нет, не бессмертный. Приходится идти на риск, – говорю так же спокойно. – Завтра прислужник сатаны может соскочить, а мне нужны материалы, превью на которые он мне прислал. Там пушка.

– Ага, – бухтит дальше Тоха. – Из говна и палок.

Бросаю на него взгляд и ухмыляюсь.

Как бы то ни было, рад, что они со мной. И дело не в том, что чувствую себя увереннее. Просто сама по себе эта поддержка очень ценна.

Тяжелый вдох вырывается, когда возвращаюсь мыслями к Соне. За грудиной враз горячо становится.

«Я докладывала о тебе Полторацкому…»

В поисках мотивации можно свихнуться. Пока не готов. Ни думать, ни анализировать, ни делать какие-то выводы. Снова все блокирую, отсрочивая момент принятия решения, которое в любом случае не повлияет на ход войны.

– Ты вроде какой-то потухший. С Сонькой поссорились? Улетел от Чарушиных, как ошпаренный, – подбрасывает Филя в котел углища.

Я стискиваю челюсти. Напряженно перевожу дыхание.

– Скажем так: не нашли взаимопонимания в одном вопросе.

– Дай угадаю, – хмыкает Фильфиневич. – Этот вопрос касался твоей долбаной свадьбы?

– Угу.

– Если всей этой кухни не знать, со стороны ты выглядишь как гребаный мудак, – встревает со своими наблюдениями Шатохин.

– Соня знает, – сообщаю сухо. Тем же тоном уточняю: – В общих чертах.

Делаю вид, что меня ни эта тема, ни Тохины слова вообще не ебут. Не то чтобы была необходимость сохранять лицо перед парнями. Просто чисто психологически самому легче придерживаться именно этой тактики. Иначе, блядь, разорвет на атомы, когда мне нужно быть максимально в ресурсе.

– И? – толкает Филя.