У меня обрывается и улетает куда-то в ноги сердце, когда он как ни в чем не бывало входит в церковь.
В строгом черном пальто, с идеальной стильной стрижкой, гладко выбритый и по всем параметрам здоровый. Все такой же высокий, все такой же большой и все такой же крепкий. По его виду ни за что не сказать, что двенадцать дней назад он был дважды подстрелен и находился под ножом хирурга.
Лишь увидев Георгиева, понимаю, почему так затянули с погребением Влады. Изначально думала, что это из-за необходимости проведения каких-то особых медико-криминалистических экспертиз для расследования, а оказывается – чтобы он окреп и смог присутствовать на похоронах своей жены.
Наши взгляды встречаются, и у меня выбивает дух от того урагана, что тотчас разворачивается за моей грудной клеткой. Я так сильно пугаюсь этих безумных эмоций, что едва удерживаюсь от вскрика. Резко опускаю глаза на пламя свечи, которую держу в руках. Она начинает адски трещать, будто в подтверждение того, какими неправильными здесь являются мои чувства к нему.
Господи, прости… Но я не могу себя контролировать.
46
46
© Соня Богданова
В стремлении избегать зрительного контакта мы солидарны. Хоть я ни разу за всю службу и не направляю свой взгляд на Георгиева, точно знаю, что и он на меня не смотрит. Всегда это чувствовала. Сейчас ощутимым является лишь его присутствие. И этого достаточно, чтобы во мне клубилось волнение и разрасталось чувство вины.
– Со святыми упокой, Христе, душу рабы твоей…
Я изо всех сил пытаюсь фокусироваться на молитвах, которые читает священник. Я их знаю наизусть. Шепотом повторяю. Но при этом все мое восприятие зациклено на другом. Оно поглощено воспоминаниями и новыми путанными мыслями вокруг человека, о котором мне думать нельзя. По крайней мере, не сейчас. Не здесь. Вот только я не могу это остановить.
Как он? Здоров ли он? Чего ему стоит эта внешняя непоколебимая сила? Получил ли он мою записку? Что почувствовал? Почему до сих пор ни слова не написал? Зачем сейчас так посмотрел на входе, будто эта встреча для него столь же будоражащая, как и для меня? Злится ли он, что я здесь? О чем думает сейчас? Тяжело ли ему? Увидимся ли мы еще когда-нибудь? Заговорит ли он со мной? Простит ли?
Или «прощай» это все-таки навсегда?
Господи, я сама не понимаю, чего я хочу… Знаю ведь, что вместе нам уже не быть. Надеюсь на дружбу? Смогу ли ее вытянуть?
Боже, как же хочется на него посмотреть… Просто посмотреть. Тех пяти секунд было дико мало. Я хочу разглядывать часами, по миллиметру. Убедиться, что с ним правда все в порядке.