– За что?

Соня плачет. Бурно и пронзительно. Не щадя мое изодранное сердце, заставляет его изнашиваться до тех пределов, которые выталкивают из груди крики боли. Благо я обессилен, и все они сейчас немые.

Остатки ресурсов собираю, чтобы уточнить то, что считаю предельно важным.

– За то, что я тогда поверил в твою измену… За то, что ударил… За то, что, уничтожая себя, был какое-то время с другой… За то, что не смог оставить эту войну, когда ты попросила… За то, что заставил пройти девять кругов этого ебаного ада… За то, что после всего подчинился своим внутренним демонам и снова оттолкнул… – мой голос дребезжит, хрипит, трещит, то и дело срывается. Но сознательно я останавливаюсь лишь один раз, чтобы сделать глубокий вдох и обнажить все свои изъяны до конца. – Я ненавидел себя… И я… Я испытывал страх… Каждый гребаный день я боялся быть слабым… Боялся, что снова не смогу тебя защитить… Боялся, что снова сам обижу… Боялся снова потерять… Но каким бы жестоким и жалким рогатым монстром я ни был, я всегда любил тебя… В каждом вдохе и выдохе, в каждом ударе сердца… Всей своей проклятой душой, Соня… Все во мне любило только тебя! Ты убивала меня и тут же заставляла воскресать… Ты вынуждала меня становиться сильнее, умнее и продолжать сражаться… Без тебя я никогда бы не справился… Не знаю, стал ли я по итогу хоть чуточку лучше, но все это чертово время, которое и для меня было адом, я пытался доказать самому себе, что достоин тебя… Достоин семьи, которую хотел создать с тобой еще тогда – полтора года назад… Я должен был расчистить территорию, а не бежать куда-то и жить как гребаный трус в постоянном страхе за тебя, за нашу семью… Я хотел, чтобы ты была в безопасности, Сонь… Даже если это означало никогда больше не прикоснуться к тебе, никогда не иметь возможности увидеть… Наверное, ты считаешь, что все это примитивно, что, приняв бой, я повел себя как безмозглый самец… Но разве не в том предназначение мужчины, чтобы, мать вашу, любой ценой защищать свою женщину, свою семью, свою землю?! До последнего, сука, вздоха! – я его реально испускаю. И замолкаю, чтобы с дрожью втянуть новую порцию кислорода, которого вдруг оказывается слишком много. От передоза сносит голову. Сердце бьется, выдавая удар за ударом, словно оглушающую очередь автомата. Из-за грохота, звона и общего шума, который вырабатывает мой организм, я теряю слух, но заставляю себя закончить в надежде, что услышит Соня: – Прости меня… Прости за все ошибки… Прости за вынужденные решения и за необходимые меры… Прости за силу и за слабость… Прости за всю боль, которую вольно и невольно причинил… Эта боль мне самому выжрала душу… Прости…