Мне не удается возразить, даже если предположить, что я смог бы скинуть с себя ее руку. Поэтому я лишь судорожно перевожу дыхание и молчу. Молчу и тогда, когда ее пальцы соскальзывают по моему подбородку вниз и касаются в двух местах груди – там, где плоть была пробита пулями.

– Ну, хватит… – шиплю едва слышно. – Видишь же, все зажило.

И резко замолкаю, когда Соня вдруг прижимается к одной из бывших ран губами. Тело пробивает током. И я испускаю сдавленный тяжелый выдох.

– Пока ты там умирал, я сама чуть не умерла…

– Я не умирал.

– Скажешь!

Сердито смотрит на меня, а я ловлю себя на том, что ухмыляюсь.

– Скажу, – шепчу как-то растянуто, ощущая, как под кожей по всему периметру плещется пьянящее тепло. – Я смотрел фильм.

– Кошмар? – предполагает Солнышко.

– Начиналось как мелодрама, плавно перешло в драму, потом немного порно намешалось и в конце уже затянуло как самый настоящий триллер.

– Боже, Саша…

– Что?

Соня замирает. А потом, подавшись ко мне, обнимает, прижимаясь верхней частью тела.

– Я по тебе очень скучала.

У меня внутри все переворачивается и, разбившись о ребра, сбивается в тугой огненный комок.

– И я по тебе скучал. Смертельно, моя Соня-лав.

Отвлечь ее полноценно, конечно же, не получается. Она все равно заливает мои раны слезами. Продолжая дышать так, словно сейчас взлечу, смиренно это терплю, пока Соня не затихает и не позволяет увлечь себя обратно под одеяло.

Обнимая ее, я бессчетное количество раз прокручиваю все слова, которые были сказаны сегодня. По новой давлюсь эмоциями и ощущениями. И все равно думаю, думаю, думаю… Не могу остановить этот процесс, пока сознание не заволакивает мороком сна.

И даже тогда… На границе ясности продолжаю жить и делать важные заключения.

Любовь – святыня.