Эти слова вкупе с шальным взглядом вызывают у меня смех.
– Дурочкой была, Саш! Дурочкой!
– Сейчас хочешь мне давать, да? – урчит довольно, кусая меня за шею.
– Угу… Очень хочу…
– Везде… Без остановок… В ротик, в «орхидею», в попку…
И все-таки ему удается меня смутить.
– Замолчи! – выпаливаю, заливаясь жаром стыда.
– Не-а… – протягивает Георгиев и смеется. – Не замолчу, Соня-лав. И прямо сейчас оттрахаю тебя туда, куда ты сначала так стесняешься, а после заливаешь нашу постель сквиртом.
– Саша… – сопротивляюсь без особой решительности.
Он это понимает, а потому отстраняется и переворачивает меня на живот.
– М-м-м… – стону я мгновение спустя и вгрызаюсь в простынь зубами.
58
58
© Людмила Георгиева
Церемония бракосочетания в одном из старинных замков Франции? Еще год назад я бы рассмеялась на такую наглость со стороны простушки, которая до моего сына не имела ничего и вдруг возомнила, что вместе с его фамилией достойна получить все. Год назад, но не сейчас. Сейчас я стягиваю все имеющиеся в моем организме силы к сердцу, чтобы дать тому подкрепление, но не для борьбы. А для того, чтобы выдержать все те непонятные чувства, которые переполняют его, с тех самых пор как Соня Богданова, давая показания в мою пользу, выразила одно странное желание.
– Я хочу, чтобы вы были в нашей команде.
И это после того, как она примчалась на помощь к моему сыну из безопасной и прекрасной Франции, принимая все риски в Одессе. Глупость, конечно… Но идущая от сердца. После того, как Саша спасал ее ценой собственной жизни, доказывая в очередной раз, что его чувства – не временная страсть, а самый серьезный выбор. После того, как в худшие минуты этой суровой жизни мы с ней рыдали на пару под дверью реанимации и страстно молились за моего сына. После того, как он прогнал ее без каких-либо объяснений, как и всегда, скрывая от всех свою слабость и боль.