Чарушины смеются, однако для меня это уже история. Обращаю все внимание на детей. Действую с некоторым расчетом – обнимаю сначала Сонечку, а за ней уже сына. Просто потому что после того, как я приласкаю ее, он всегда мягче.

И все же в тот момент полноценно поздравить детей не получается. Смотрю на них, и в груди вновь все сжимается. Ни слова вымолвить не получается. Уж не знаю, как это воспринимается со стороны. Ну вот такая я… Меняться в моем возрасте очень и очень трудно.

– Поздравляю, Георгиевы, – выталкиваю суховато.

И почти сразу же отхожу, чтобы дать возможность фотографу сделать снимки. Меня, конечно же, через пару десятков кадров тоже зовут ­– встаю возле сына, а Тимофей – со стороны Сони. Вероятно, на тот момент только эти снимки и отражают мое счастье. Я расслабляюсь и улыбаюсь во всю силу своих эмоций.

После фотосессии в замке и на его территории дети с друзьями уезжают, чтобы сделать снимки еще и в Париже. Мы тем временем заканчиваем последние приготовления в банкетном зале и встречаем их во всю широту наших традиций. С последним мне, признаюсь, помогала Татьяна. Не до гордости, когда хочешь для единственного сына сделать все, как следует.

Монеты, конфеты, лепестки роз, рушник, каравай, соль, шампанское, разбитые фужеры… И вот, наконец, мы за столом. Я перевожу дух и собираюсь с силами, чтобы вложить в свой тост все то, что не смогла выразить сразу после объявления Саши и Сони мужем и женой.

– Я рада за вас, дети, – возможно, эта фраза из-за того, как я себя ломаю, и звучит несколько сдавленно. Но потом я преодолеваю внутренний ступор и саму себя удивляю, когда говорю, глядя на невестку: – Я счастлива быть частью семьи, к которой ты, Соня Богданова, сегодня примкнула. Счастлива, что именно ты будешь женой моего сына и матерью его детей, – выдав это, смотрю на сына. Потом снова на Соню. Заключаю: – И я всегда – запомните, всегда – буду в вашей команде.

Вот так вот просто… На вторые роли.

В ожидании реакции от детей незаметно перевожу дыхание. Они молчат, будто шокированы больше меня. Мне уже кажется, что к сердцу подкрадывается приступ… Как вдруг Соня, сжимая свой бокал, выходит из-за стола и идет ко мне. Саша двигается за ней. Я на автомате отодвигаю стоящий позади стул и сама поворачиваюсь так, чтобы они смогли подойти.

– Ох, мама, мама, – вздыхает с улыбкой Соня. – Дайте-ка я вас крепко обниму.

Она обнимает. А за ней и сын. И все… Видимость замыливается слезами, и я больше ничего, кроме них, не воспринимаю.

После стартуют танцы, и открывают веселье, конечно же, молодожены. Звучит какая-то популярная французская песня, Саша с Соней смотрят друг другу в глаза, кружат по площадке и наполняют теплый вечерний воздух такой любовью, что я, к своему поражению, снова не удерживаюсь от слез.