То, что я наблюдаю в этот короткий миг, пока Соня идет по проходу к Саше, я не видела никогда прежде в своей жизни. И, как мне кажется, не увижу больше никогда.

Я вздыхаю. И напряжение в груди становится столь сильным, что вновь прорывается слеза… А за ней вторая, третья… Прикладываю платок под глаза, когда Соня доходит до Саши и, обнимая его, позволяет ему спрятать за фатой лицо.

– Я люблю тебя навек, – шепчет он ей.

– Я люблю тебя навек, – отвечает она тем же.

– Какая все-таки красивая пара, – доносится до меня тихий голос Тани Чарушиной. – Наши чудесные девочки Богдановы хороши невероятно! Повезло мальчикам.

«Наши чудесные девочки Богдановы…»

Это что еще за «наши»? Какое отношение к ним имеет наша Соня? Мелят же люди что попало.

Вскипевшее за грудиной возмущение помогает мне успокоить часть тех чувств, которые не удавалось контролировать. Я просто не могу не повернуться к Чарушиной и не смерить ее напряженным взглядом. Жаль, ее этим не пронять. Улыбается и машет мне, будто то, что она мою невестку за каким-то чертом причислила к своим – нормально.

– Ты это слышал? – ищу поддержки у Тимофея. – Безобразие.

Полторацкий усмехается и, приобняв меня, гладит по плечу.

Не хочу, чтобы Соня к ним ездила… Ладно, хотя бы не часто… Таня добрая, умеет расположить любого… Черт возьми… Нельзя допускать, чтобы наша Соня тянулась к ней сильнее, чем ко мне… Это просто невыносимо! Особенно, если учесть, что когда-то у меня появятся внуки. И что же, они будут к Чарушиным ездить? Любить их? Только через мой труп!

В голове такой шум из мыслей разворачивается, что я едва не пропускаю самую важную часть, когда Сашу с Соней объявляют мужем и женой.

Очнувшись от кошмара, который успел разыграться у меня в голове, спешно натягиваю на лицо улыбку и принимаюсь хлопать громче всех.

Только вот Татьяна с Артемом, конечно же, тут как тут. Скриплю зубами, когда влезают впереди меня поздравлять.

Своих детей, что ли, мало???

– Простите, простите, – возмущаюсь и не очень деликатно отпихиваю их в сторону. – Это моя невестка, – замечаю с улыбкой, но своим самым жестким тоном.