Сколько раз после очередного разбора полетов Соня капала мне на кухне какие-то лекарства, а я сидел с каменным лицом и с воспаленными глазами, и не мог больше ни слова выговорить.
Дети заставляют глыбу плакать. Тайком, конечно. Пока никто из тех, кого я защищаю, не видит.
– Ты все правильно сказал. Я полностью согласна с тобой. Молодец.
Спасибо Соне, потому что мне было очень важно это слышать. Мне была нужна ее поддержка. И мне хотелось, чтобы дети видели: их родители мыслят одинаково и смотрят в одном направлении. Нельзя получить пиздюлину от отца и утешиться в руках матери. Ты делаешь выводы и исправляешься. Мы обсуждаем все еще раз и заключаем общее перемирие. В воспитании детей не должна работать тактика хорошего и плохого полицейского. В семье в принципе недопустима позиция хороших и плохих. Есть ошибки, от которых мы пытаемся уберечь своих детей. Вместе. Потому что мы их любим. Все. Другой мотивации для нравоучений не существует. Наши дети это понимали.
И, слава Богу, не без шишек, но все трое выросли достойными людьми.
– Ты лучший муж и лучший отец. Лучший во всем!
Сколько бы Соня меня ни хвалила, каждый раз возносила до небес. И я старался еще сильнее. Не чувствуя ни физической, ни психологической усталости, на протяжении всех этих долгих лет жизни я выкладывался по максимуму. Не позволял себе расслабиться, даже когда дети разъехались.
Я просто не ощущал в том потребности.
Хотел всем быть нужным. Хотел по первому зову быть рядом. Хотел дать все, что только возможно.
Они это ценили. И это являлось лучшей благодарностью.
Я же был благодарен им за то, что в какой-то момент почувствовал: могу спать спокойно. Страх за то, что кто-то из них оступится и не сможет без моей помощи подняться, ушел. Я знал, что они стали достаточно сильными, чтобы жить без меня. И очень этим гордился.
И мама… Как же моими детьми восторгалась мама. Тоха как-то говорил, что боль и радость за детей преумножена в разы. Но понял я это, лишь когда сам стал отцом.
Мама была счастлива, когда видела, что счастлив я. И детей моих любила сильнее меня.
Я боялся, что она станет лезть к Соне больше, чем обычно. Однако, к моему удивлению, они не просто ладили и находили компромиссы. Они искренне любили друг друга. Стеб стал их обыденной манерой общения, но при этом они часто обнимались и вместе хохотали до слез. А когда мамы не стало… Соня страшно горевала. Хорошо, что были дети. Они не дали ей надолго уйти в печаль.
Жизнь продолжалась. И точно так же продолжится когда-то без нас с Соней.