Светлый фон

– Девчонка, – протягиваю с улыбкой, глядя Соне прямо в глаза. Для меня она по-прежнему малышка, которую я стремлюсь оберегать. Нет никакой важности в морщинах и седине. Их я не вижу. Я всегда вижу ее – мою Соню Богданову. – Какой потрясающий фарт, что у меня получилось тебя завоевать.

Она смеется, но я вижу слезы.

И слышу слова, которым, как и нашим чувствам, нет срока давности:

– Я люблю тебя, Сашик.

– Я люблю тебя, Солнышко.

Дети, давая нам время, принимаются сами накрывать на стол. И чуть позже мы просто присоединяемся к ним, занимая каждый свое привычное место. Пока ужинаем, разговоры не утихают ни на секунду. Новостей, как всегда, много. А кроме них есть желание делиться своими мыслями и обсуждать каждую мелочь.

Пока перебираемся на террасу, кидаю на нос очки, чтобы набить сообщение еще одному важному человеку.

Александр Георгиев: Ты жив?

Александр Георгиев:

Даниил Шатохин: Ты, конечно, свежее меня на три месяца, но в нашем возрасте эта разница не равняется световому году.

Даниил Шатохин:

Александр Георгиев: Рад, что жив. Но все же… Не думаю, что уместно употреблять слово «свежесть» в контексте тебя или меня. Лично я чувствую себя позапрошлогодним баклажаном, который случайно завалялся в уголке холодильника.

Александр Георгиев:

Даниил Шатохин: Ахаха. Увидимся на праздники, баклажан! Нас будет много!

Даниил Шатохин:

Александр Георгиев: Удивил!

Александр Георгиев:

Даниил Шатохин: Вся же «пятерка» у тебя?

Даниил Шатохин:

Александр Георгиев: Не обсуждается.