Человек, которого лишили семьи собственные родители, всю жизнь пытался построить собственную по кирпичикам, укрепить, склеить намертво, а она то и дело грозила рассыпаться, как карточный домик на ветру. Воскресенский возрождал ее из пепла, на обломках, настойчиво возводил вновь. И у него вышло, потому что в глубине души он не переставал верить.

Тогда я поклялась себе, что буду любить его за двоих. Нет, больше. Со знаком бесконечности. Поддерживать и сохранять нашу семью. Идти навстречу, а не шататься из стороны в сторону. Никаких больше сомнений! Даже если весь мир вдруг станет против него, я займу его сторону.

Парадокс, но свекровь помогла мне щелкнуть заржавевший тумблер внутри себя. Наконец-то, я включила яркий зеленый свет – и разбила все остальные фонари. Мое «да» в ЗАГСе прозвучало настолько четко и уверенно, что даже Костя растерялся. Ведь он до последнего волновался, что я сбегу из-под венца.

Отмечали мы тихо. Без пафоса и толп гостей. Устроили уютный праздник в обновленном кафе, куда были приглашены только самые близкие и друзья. Там же организовали торжественную церемонию, главными героями которой стали наши воздушные, прелестные лапочки. Из их крохотных ручек мы брали кольца, и это было лучшим благословением для нас...

- Так, посмотрим, готов ли сегодня малыш показать свой пол, - вырывает меня из воспоминаний тонкий голос врача. – В прошлый раз так ведь и не повернулся? – тепло усмехается.

- Стесняется, - рокочет надо мной Костя, поглядывая на монитор УЗИ.

Доктор водит по небольшому животу холодным датчиком, а я, замерев, жду вердикта. Мысленно прошу кроху открыться нам, потому что дольше мучить папочку нельзя – и так весь извелся, пока не дождался повторного УЗИ. Я уверена, что Костя мечтает о сыне, но…

- Девочка, - озвучивает доктор.

Мне не хватает кислорода, дыхание сбивается. Закусив губу, осторожно перевожу взгляд на задумчивого Воскресенского. И с трудом сдерживаю нервный смех. Что это, если не карма? Мужчина, который возомнил себя ярым женоненавистником, получил бумеранг. Теперь ему всю жизнь придется оберегать троих принцесс, кружить над ними коршуном и следить, чтобы никакой «говнюк» их не обидел.

- Поздравляю, счастливый папочка, - подбадривающе смеется женщина, откладывая датчик и протягивая мне салфетки. – Так, я вам сейчас фотографию распечатаю.

Костя молча стирает гель с моего живота, бережно касаясь его пальцами. Погружен в свои мысли, а на красивом лице – ни единой эмоции. Будто гипсовая маска.

- Ну, прости, - перехватываю его кисть, поглаживаю нежно. – Я правда хотела подарить тебе сына. Наследника. Но… - виновато пожимаю плечами.