Выйдя на террасу, он прошёлся по ней, спугнув несколько затаившихся в темноте парочек.

Говарда так же нигде не было видно. Но Роберт был не настолько глуп, чтобы полагать, что Алекс кинется к нему за утешением.

Достав сотовый, он набрал её номер, впрочем, без особой надежды, знал же, что брать трубку она не будет. Набор и вовсе сбросился на первом гудке.

На улице оказалось довольно прохладно. Он не думал, что Алекс углубилась в парк, но, не обнаружив её ни в здании, ни около него, Роберт спустился по широким каменным ступеням и зашагал к фруктовому саду, за которым простирался естественный лес. Он даже дошёл до той самой беседки, где чуть не поцеловал жену накануне, думая, что, возможно, она отправилась туда, чтобы побыть в одиночестве и подумать. Это было практически идеальное место. Но и там её не оказалось.

Чем большее он отдалялся от дома, тем темнее становилось вокруг. Тонкий месяц в небе почти не освещал пути.

Через час бесплодных шатаний он снова вернулся в Касл-Ховард и поднялся обратно в спальню, надеясь, впрочем, тщетно, что Алекс одумалась и вернулась. Но жены не оказалось в комнате.

Теперь ему стало по-настоящему страшно. Помимо прочего они находились в довольно опасном положении: располагали частью пергамента, за которым велась охота. Мало того – видели и, возможно, расшифровали то, до чего другие могли ещё и не добраться. И Алекс, умная, знающая Алекс могла оказаться под угрозой. Это днём он практически не отходил от неё ни на шаг, держал в поле своего зрения, и оставлять Алекс вечером в комнате, заполненной людьми, где ей ничего не грозило, не представляло особого риска.

Но она ушла куда-то одна и бог весть знает, что с ней могло приключиться.

Роберт осмотрел комнату. Нет, ничего не указывало на то, что Алекс возвращалась сюда.

Он опять наудачу набрал её, но теперь телефон был отключен.

Решив убрать «ценные для них» вещи с видных мест, Роберт застыл на полпути к шкафу с бумажником в руках. В одном из отделений лежало то, с чем он не расставался уже много месяцев, хотя по всем правилам он не должен был расставаться с этим вообще.

Достав обручальное кольцо, Роберт задумчиво посмотрел на золотой ободок. Они специально выбирали простые кольца, даже не делали стандартной гравировки на обороте, полагая, что их любовь не нуждается в изречениях на латыни или стандартных клятвах, которые так любили все новобрачные.

Недолго думая, Роберт надел кольцо обратно на безымянный палец, где ему и было самое место.

Тут же по всему телу разлилось тепло и пришло ощущение, что сейчас он сделал единственно правильную, единственно возможную вещь.