– Но вообще-то в язычестве наблюдается ещё большая зависимость людей от своих Богов, они же влияли на любую сферу их жизнедеятельности. Сложно спастись от того, что, по их мнению, неминуемо.

Роберт пожал плечами.

– Если верить экспертизе, рукопись относится к двенадцатому веку. Это закат эпохи их завоеваний?

Алекс покачала головой.

– Не сказала бы, что закат, но определённо пик расцвета уже пройден. И как раз в первой половине двенадцатого века началось активное переселение с Севера в Шотландию.

– И из Шотландии куда-то ещё.

– Ирландия, Англия, даже Италия, Восток, куда угодно, – воскликнула Алекс. – Но это всё уже пройденные, хорошо изученные районы. И если учесть, что они ожидали конца света, по всей логике вещей, он настиг бы их и там.

– Значит, они искали новые горизонты, – размышлял Роберт. – Новые континенты. Отсюда, – он обвёл рукой зал, – от Оркнея, простирается Атлантика, куда прежде они не плавали.

Алекс усмехнулась.

– Ты намекаешь на доколумбовые посещения Америки?

– Я не отбрасываю этой идеи. По-моему, вполне логичный вариант искать убежища на неизвестных тебе землях. Другие берега, старые традиции, напоминания потомкам, не забыть наказы предков в новой жизни.

Алекс признавала, что в его мыслях что-то было.

– Тогда каким образом Моршем связан с Мейсхау?

– Ещё одно поселение, перевалочный пункт на пути к Оркнею, – покачал головой Роберт.

– А чем тогда вызван такой интерес Арунделла к пещере в Моршеме?

Роберт рассмеялся.

– Алекс, ты задаёшь такие вопросы! Могу лишь предположить, но не знаю ответа на них. Так что, очередной раз скажу – ужасно банально – жадностью. Коллекционеры – вообще странные люди, если ты заметила. Сколько неизвестных полотен признанных мастеров живописи пылиться в подвалах частных коллекций. И ни один музей мира никогда не получит их в своё распоряжение. А эти самые коллекционеры любуются частью мирового достояния, считая её по каким-то их личным соображениям, своей. Ты же всё прекрасно понимаешь и постоянно возмущаешься по этому поводу.

Роберт бросил на неё короткий взгляд.

– Вот, ты видела коллекцию пергаментов Арунделла. Куда ему столько? Думаю, любой архив при любом университете или музее многое бы отдал хотя бы за треть того, чем располагает Арунделл. Эти рукописи пригодились бы в исследовательской работе, тогда как для него – это ничего не значащие дорогостоящие бумажки, а мы…мы можем почерпнуть из них сведения: важные, новые… уникальные. Алекс, это – банальная жадность. Демид, Арунделл, люди, у которых Дёма выкрал первую часть, все они ищут то добро, которое оставили переселенцы. Тем более, если те ожидали конца света, думаю, тривиальными черепками и тряпками дело не обошлось. Здесь должно быть что-то весомее – что-то более дорогостоящее. Арунделл искал это в Моршеме и, наверное, благодаря Демиду, до сих пор там и ищет, а сам Демид пошёл дальше. И вот мы здесь.