– Сашенька, а мы не ждали тебя сегодня, – проворковала она, – как ты?

– Рената Андреевна, – девушка ответила на объятья и аккуратно отстранилась, – всё в порядке, ведь я, наконец, добралась до дома. И завтра Новый год… хм… вернее, уже сегодня. Не хотела пропускать. К тому же мои родители тоже прилетят.

Алекс обвела взглядом украшенный холл, хвойный запах праздника и семейного уюта витал в воздухе, из гостиной весело помигивали огоньки наряженной ели.

– Да, они вчера звонили, сообщили во сколько самолёт. Мы с Эльдаром заберём их из аэропорта.

– Ой, он тоже уже здесь? – искренне удивилась Алекс, зная, что свёкор должен быть на другом конце страны.

– Да, спит. У него была сложная шестнадцатичасовая операция, а потом изматывающий перелёт до Питера, – кивнула Рената. – Как видишь, он тоже торопился домой к празднику.

Алекс улыбнулась.

– Спасибо, что прилетели и согласились встречать Новый год без снега.

– Что мы снега в своей жизни не видели? У нас в Новосибе его завались. И это замечательно, что прилетели, вся семья будет в сборе.

– А… Роберт где? – снимая куртку и перекидывая её через руку, спросила Алекс.

– Наверху, – Рената потянулась и забрала у неё верхнюю одежду. – Ты поднимайся, а с вещами я разберусь.

Пресекая её возражения, Рената деликатно подтолкнула невестку к подножию лестницы.

Улыбнувшись ей через плечо, Алекс поднялась на второй этаж и, пройдя по коридору, остановилась возле дверей спальни. Но там никого не было. Она улыбнулась и, тихо притворив дверь, прошла чуть дальше по коридору.

Мягкий приглушённый верхний свет заливал комнату. Картина, представшая перед ней, не могла не вызвать улыбки. И Алекс, сложив руки на груди, улыбнулась, затем прислонилась спиной к косяку двери.

На маленькой кровати, слишком узкой и слишком короткой для взрослого мужчины, спали два самых дорогих ей человека. На Роберте была белая рубашка и брюки от костюма, скинутый пиджак лежал на столе. Видимо, он опять задержался на встрече допоздна и, придя домой, не переодеваясь, сразу поднялся сюда. Его правая рука, на которую он опустил голову, была вытянута на подушке, ноги свешивались с края кровати. Удивительно, как он вообще заснул в таком положении.

Никита уткнулся своей кудрявой головой в грудь отца, лежа в кольце его объятий, словно под самой надёжной защитой. Маленький кулачок вцепился в белоснежную ткань рубашки, из приоткрытого ротика вырывалось тихое сопение.

Отец и сын. Настоящая идиллия. Просто копии друг друга, только одной было чуть больше трёх лет. Никите достались волосы отца и глаза чистого изумрудного цвета. Упрямство и склонность к авантюрам, пока что проявляющаяся лишь в невинных детских шалостях, видимо, тоже перешли к нему по наследству, хотя Роберт утверждал, что сосредоточенность, если того требовало дело, досталась их сыну от Алекс. Роберт говорил, что видит её в их ребёнке, тогда как она сама могла с трудом найти несколько общих черт между ней и сыном.