Боже…

— Ты что… ты здесь ночевал…? — шепчу не своим голосом.

Растерянно оглядываю палату, как будто мне это понять поможет, что случилось с моей сестрой.

Её постель собрана, не смотря на то, что ещё рано. Замечаю лежащую возле кровати Машкину сумку из которой торчат её розовые лосины и чувствую, как мне в виски резко ударяет кровь. Голова тут же начинает кружиться, а в и без того душной комнате становится как будто ещё на десять градусов жарче, и меня начинает пошатывать.

Почему Машины вещи собраны?!

— Лизок, тебе плохо что ли? — Горский подхватывает меня за плечи, опускает на кровать и садится напротив на корточки. Но я его лица почти не вижу, потому что перед глазами маячат чёрные точки.

Улавливаю только, как ноздрей касается едва уловимый запах геля для душа.

Точно… Горский здесь ночевал… От него пахнет иначе, не так как вчера, и он одет по-другому…

— Лизок, ты меня слышишь вообще?

— Что с моей сестрой?! — выпаливаю, зачем-то опуская руки на его плечи.

Просто хочу его чувствовать. Почему-то мне кажется, что от этого станет спокойнее.

И в этот же момент дверь за моей спиной открывается и в палату заезжает… Машка!

— Лиза! — улыбается, растягивая в улыбке беззубый рот. — А мы хотели к тебе ехать. Мы с Кириллом думали тебя из дома забрать и сразу на базу отдыха… а у меня ещё один зуб выпал, смотри, — оттягивает пальцем щёку. — Мне фея за это положила под подушку пять тысяч рублей, представляешь!!! Пока я умывалась! Я к Максу Новикову ездила в палату, показать. А то он не верит, что ему фея ничего не дарит из-за того, что он козявки ест. Говорит, что просто её не существует…

Как в каком-то тумане слушаю тараторенье своей сестры, пока до меня очень медленно, но всё же доходит суть происходящего.

— Ну ты и сволочь!

— Чего? — Машка удивлённо выпучивает на меня и без того огромные глазищи. — Лиз, если это из-за того, что я Максу про козявки рассказала, то я не знала, что это секрет…

— Гад! — резко разворачиваюсь, подхватываю с пола свою балетку и, размахнувшись, начинаю лупить Горского по плечу.

— Чего это она…? — сквозь бешенно стучащую в ушах кровь до меня доносится голос сестры.

— Ничего, не обращай внимания. Бьёт, значит любит, — усмехается. Поднимается с корточек, без предупреждения подхватывает меня за талию и закидывает себе на плечо. — Ты пока вещи дособирай в сумку, мы сейчас придём.

— Ой, Лиз, а у тебя трусы точно такой же расцветки, как и платье, — слышу за спиной Машкин голос. — Это так специально задумано?